Мой лучший враг - Эли Фрей

Я испуганно сжалась в комочек. Вдруг кто-то сзади резко схватил меня и что-то натянул мне на голову. Стало темно. Я закричала и попыталась снять это. Руки нащупали гладкую поверхность пластикового пакета.

– А ну не ори! – раздался рядом сердитый голос. – Это всего лишь пакет. Будешь орать, я завяжу его, и ты не сможешь дышать. Так что убери руки.

Я послушно убрала руки от головы и замерла. Сидела на земле с пакетом на голове, ничего не видела вокруг. В пакете было жарко и плохо пахло. Я жадно глотала воздух.

– Пустите ее! – раздался крик Стаса. Я услышала звуки борьбы.

– Что ты сделаешь ради своей подружки? – кричал ему в ответ Круч.

– Отпусти ее! Ты пожалеешь об этом! Я найду тебя! Найду тебя везде!

– А ну заткнись. Ты нарушаешь правила игры. Что ты сделаешь ради своей подружки? Давай проверим? Ты будешь выполнять наши приказы, а если не будешь, то твоей подружке будет больно. Начнем нашу игру.

Мне заломили руку за спину. Я пронзительно завизжала.

– Вот так. Это чтобы ты понял, что мы не шутим. Чтобы такое интересненькое придумать… О, придумал!

Я услышала звук бьющегося стекла.

– Ешь стекло! – раздался зловещий голос.

– Не буду! – упрямо ответил Стас.

– Ах, не будешь? Ну, тогда…

Меня с силой потащили куда-то. Стало очень жарко, пакет прилип к лицу. Костер! Они толкали меня в огонь! Я закричала. Я чувствовала, как плавится пакет. И мне казалось, что плавится кожа на моем лице. Резкий запах жженой пластмассы забился в нос.

– Пустите ее!

Подручные Зверя отпустили меня. Я отошла назад и упала. Услышала звуки борьбы. Пакет облепил мне лицо, стало невыносимо трудно дышать, я схватилась за него руками и потянула вниз. Соскребла пальцами с лица наполовину расплавленный целлофан.

Стаса держали двое. Круч стоял перед ним.

– Ну? Ты будешь есть стекло? Или нам снова поджарить твою подружку?

Стас растерянно посмотрел на меня, прося поддержки. Я потупила взгляд. Я не знала, что ему ответить.

– Ешь стекло! Ешь! Ешь! Ешь! – загалдели мальчишки. Снова над нами сомкнулось жуткое кольцо.

– Ешь стекло! Ешь стекло! – вопили чудовища.

Стас медленно подошел к кучке осколков на земле. Его взгляд был пустым. Со стороны невозможно было угадать его эмоции. Но я знала, что ему страшно, очень страшно. Этот его взгляд я видела впервые. Стас первый раз в жизни оказался в ловушке, из которой не выбраться. Дрожащей рукой взял одно из стеклышек, посмотрел на него, раздумывая. Потом засунул в рот. Я услышала хруст. Мальчишки радостно завопили. Стас выплюнул стекло вместе с красным сгустком слюны.

– Не буду! – жарко выкрикнул он. Взгляд снова стал дерзким. – Вы ничего ей не сделаете. Вы не посмеете ее тронуть. Вы просто пугаете нас.

Круч стал ходить из стороны в сторону.

– Ты прав. Мы не тронем твою подружку. Мы даже можем ее отпустить.

Я с надеждой подняла глаза. Что он сказал? Отпустить меня?

– Да, да! – Зверь посмотрел на меня. – Я отпущу тебя. Только ты сделаешь одну вещь.

Я была готова на все что угодно! Я поднялась на ноги.

– Что нужно сделать? – спросила я.

Зверь взял пустую бутылку, разбил ее о камень. Протянул мне горлышко с острыми краями.

– Порежь ему вены! И мы тебя отпустим.

– Что? – спросила я, решив, что ослышалась.

– Перейди на нашу сторону. Он враг. Его нужно наказать. И это сделаешь ты. А если не сделаешь, то я очень сильно рассержусь на тебя.

Я задрожала. Трясущимися руками взяла горлышко.

Они схватили Стаса, задрали ему рукава по локоть и выставили вперед руки.

– Ну же, смелее! – Круч подталкивал меня в спину.

Я смотрела на Стаса, но он отвел от меня взгляд. Что же мне делать? Мне было так страшно, что было не до чести и совести. Главное, чтобы мне не делали больно. В тот момент мне было все равно, что произойдет со Стасом.

Но я провела по его запястьем тупой стороной стекла… чтобы не причинить боли. Круч увидел это и разозлился. Отобрал у меня стекло и выбросил его.

– Ты делаешь все неправильно! Одно слово – девчонка… Девчонки ничего не могут сделать нормально. От них одни сопли и слезы.

Он толкнул меня, я упала на землю и заплакала. Круч склонился надо мной.

– Ладно, не реви. Посмотри на меня, девочка. Ты дрожишь? Не бойся. Мы не трогаем послушных маленьких девочек.

Я подтянула колени к груди и тихо всхлипывала. В голове крутилась единственная мысль: «Не трогайте меня. Не причиняйте мне боли!»

Он погладил меня по голове.

– Твой друг слишком грубый, его надо научить хорошим манерам. А ты иди. Ты послушная девочка, а послушных девочек мы отпускаем.

Я подняла на него глаза. Он… Отпускает меня? Просто так? Я не верила своему счастью. Я с беспокойством посмотрела на Стаса, которого все еще держали за руки.

– Мы отпустим его… чуть позже, – чудовище проследило за моим взглядом. – Поиграем с ним и отпустим. Мы просто пошутим. Ничего ему не сделаем. А ты иди.

Он склонился над моим ухом и прошептал:

– Но если ты кому-нибудь скажешь о том, что увидела, мы убьем его. А потом я приду на твою улицу, найду тебя и разрежу тебе живот, вот здесь, – монстр дотронулся до моего живота, – и выпущу тебе кишки. Я намотаю их на забор, и птицы будут их клевать. Иди, девочка.

Я вскочила на ноги. Я все еще не верила, что свободна. Мне казалось, что этот кошмар никогда не кончится.

«Ты убит. Иди домой».

Я повернулась и побежала. Я даже не посмотрела на Стаса. Мне было все равно. Я думала только о своей свободе.

– Беги, крольчишка! Беги, да не оглядывайся! – кричали мне вслед.

Я побежала в лес. Бежала изо всех сил – а вдруг эти страшные люди передумают? Я бежала в самую густую чащу, чтобы меня не смогли найти. Я спотыкалась о корни, падала, снова поднималась и бежала. Зубы стучали. Удары сердца пульсировали в висках. Я не думала о том, что сейчас происходит с моим другом. Я думала только о том, что мне удалось спастись, и это хорошо.

Когда я выбежала из леса в город, мне стало спокойнее. Здесь люди, они защитят меня… я подумала о Стасе. Надо рассказать кому-нибудь… Но тут живот свело от страха. Они убьют меня и его, если я расскажу. Нет. Я буду молчать.

Я прибежала домой. Бабушка занималась своими делами и не видела, в каком я состоянии. Я вбежала в свою комнату, нырнула под одеяло с головой. Здесь мой дом. Моя крепость. Здесь никто меня не тронет.