Боевой конь - Майкл Морпурго

– Эй, постой! – услышал я сзади, обернулся и увидел, что ко мне бежит, перепрыгивая через воронки и размахивая белым платком, худенький солдат в шинели. – Постой! Ты куда? Погоди секунду. Ты же не туда идёшь!

Они были совсем не похожи, эти двое, спешившие ко мне с разных сторон. Седой старик-немец был выше. Лицо морщинистое. Неторопливый, мягкий, в плохо сидящей форме. Он был не в шлеме, а в фуражке с красным околышком, сдвинутой на затылок. Солдат в защитной шинели подбежал к нам задыхаясь, весь красный. Лицо у него было совсем юное, а шлем съехал на одно ухо. С минуту оба глядели друг на друга настороженно, не говоря ни слова. Первым нарушил молчание молодой человек в шинели.

– И что мы будем делать? – спросил он, подходя ближе к немцу, который был на голову выше его. – Нас двое, а конь один. Царь Соломон знал, что делать в таких случаях, но его решение нам не подходит, верно? И что самое дурацкое: я ни слова не знаю по-немецки, а ты не понимаешь по-английски, верно? Так и знал, зря я вообще сюда полез. И что на меня нашло? Выставил себя дураком из-за какой-то грязной хромой лошади.

– Но я умею говорить по-английски, – сказал старик и сунул ладонь мне под нос.

В ней оказался раскрошенный чёрный хлеб. Вообще, хлеб я не очень любил, мне не нравился его горький привкус. Но сейчас я был так голоден, что с удовольствием стал жевать угощение.

– Я умею говорить по-английски немного, очень немного, как школьник. Но нам будет достаточно... – продолжал немец, надев мне на шею верёвку. – Я считаю так: я был здесь первым, значит, лошадь моя. Всё по-честному, так? Как в вашем крикете.

– Крикет! – воскликнул молодой солдат. – Да у нас в Уэльсе все чихать хотели на эту глупую игру. Крикет – это для самодовольных англичан. Регби – вот это игра по мне. Не просто игра, а смысл жизни – вот что такое регби там, откуда я родом. До войны я был полузащитником в команде Мейстега, и мы там говорили: мяч в зачётной зоне – наш мяч.

– Не понимаю, – сказал немец, сосредоточенно морщась. – Я не понимаю, что ты хочешь сказать.

– Да не важно, Ганс. Всё это уже не важно. Лучше бы мы с тобой мирно всё решили – это я про войну. И ты вернулся бы к себе домой, а я к себе. Но ты тоже не виноват. И я не виноват, если уж на то пошло.

Крики в траншеях стихли, и солдаты с обеих сторон в тишине глядели на немца, валлийца и коня посреди нейтральной полосы.

Валлиец погладил меня по носу, потрепал за уши.

– Ты знаешь лошадей, так? – спросил его немец. – Его рана очень страшная? Кость сломалась? Я видел, он на этой ноге не ходит.

Валлиец наклонился, умело приподнял мою ногу, вытер грязь вокруг раны и осмотрел.

– Выглядит неважно, – согласился он. – Но мне кажется, перелома нет. Просто глубокий порез. Судя по всему, налетел на колючую проволоку. Надо его скорее к ветеринару, а то начнется заражение, и тогда всё – конец коню. К тому же он наверняка потерял немало крови. Так что надо уже решать, кому он достанется. У нас есть ветеринарный госпиталь – там бы его в миг вылечили. Но у вас тоже наверняка есть ветеринары.

– Да. Я думаю, у нас тоже есть ветеринарный госпиталь, – согласился немец. – Но я не знаю где. – Он сунул руку в карман и вытащил монетку. – Выбирай: орёл или решка – так вы, кажется, говорите? Я всем покажу монету – вашим и нашим. Они поймут: мы разыграем, кому достанется конь. И тогда никто не будет обижен, так? Все останутся довольны.

Валлиец с уважением поглядел на немца и широко улыбнулся.

– Договорились. Ты, Ганс, покажи всем монету, а потом бросай. А я выберу орёл или решка.

Немец высоко поднял монету, заблестевшую на солнце, и медленно повернулся вокруг себя, чтобы обе армии её увидели. Потом подбросил её в воздух. Когда она уже летела к земле, валлиец громко закричал:

– Орёл!

– Ну что же, – сказал немец, наклоняясь за монетой. – Я вижу, из грязи на меня глядит мой кайзер, и он очень недоволен. Ты победил. Лошадь ваша. Смотри, дружище, ты хорошо о ней позаботься.

И он подхватил конец верёвки и вручил её валлийцу. А потом протянул ему руку, и на его усталом лице я увидел добрую улыбку.

– Через один или два часа мы снова будем убивать друг друга. Один Бог знает, почему мы это делаем. Прощай, валлиец. Мы с тобой сегодня всем показали, что люди могут решить любую проблему, если они друг другу доверяют. Главное – доверие, так?

Валлиец забрал верёвку и удивлённо покачал головой.

– Ну, Ганс, ты даёшь! Нам бы с тобой тут поболтать пару часов, и мы мигом бы уладили всю эту заваруху, верно? И не рыдали бы больше вдовы и дети – ни наши, ни ваши. А если бы мы уж зашли в тупик, бросили бы снова монетку – и готово!

– И в тот раз, – ухмыльнулся немец, – была бы наша очередь выиграть. И сердитый был бы не мой кайзер, а ваш Ллойд Джордж. – Он взял валлийца за плечи: – Береги себя, друг. Удачи. Auf Wiedersehen.

С этими словами старик-немец повернулся и пошёл назад на свою сторону.

– И тебе того же! – крикнул валлиец и повёл меня к солдатам в защитной форме, встретившими нас радостными криками и весёлым смехом, когда мы с трудом пробрались наконец в дыру в колючей проволоке.