Гибрид - Игорь Беляев

Но когда пришел Магид, они соль есть не стали, а сели пить чай. И бабушка угощала Магида пирожками. Бабушкины пирожки — самые вкусные в мире.

А потом бабушка сказала Рите — с Богом! И ничего страшного, если он, как его называется, иврей. Ивреи, как его называется, бывают очень хорошие и любят свою семью.

Моя бабушка все время повторяет — «как его называется». Это у нее такая поговорка. У моего папы тоже есть поговорка — «эт-самое». Это самое.

А когда Рита с Магидом поженились, они приехали к бабушке на «линкольне».

«Линкольн» — такая длинная машина. Американская. У Магида «линкольн», потому что он работает в университете. В клубе. А этот клуб на нашей улице, только вон там, в конце. И Магид меня обязательно покатает на «линкольне», когда-нибудь.

Мне он очень понравился. И не потому, что подарил пистолет.

Все сказали, что Магид совсем не похож на иврея. У него такое лицо, как будто он не иврей, а немец.

Уже потом, когда во время войны он попал в плен, это его спасло. Он стал у них переводчиком и помогал нашим партизанам. А когда его освободили из плена, ему дали всего «десять лет лагерей».

Но это было уже совсем потом. А «потом» — это уже другая история.

В общем, моя мамина бабушка живет для всех. И папина бабушка тоже живет для всех. А вот папин дедушка живет для себя.

Когда я вырасту, я тоже буду дедушка. И буду жить или для себя, или для всех.

Моя мамина бабушка говорит, что для себя жить стыдно. Дядя Жорж на это сказал, что бабушка может спокойно поступать в партию.

Но бабушка в партию не хочет, потому что не любит товарища Сталина. А товарища Сталина она не любит за то, что подорвал храм.

Дядя Жорж сказал, что храм подорвал Каганович, а товарищ Сталин в это время был на даче. И хотя Бога уже нет, храм можно было оставить как памятник.

Дядя Сережа сказал, что Сталину наплевать на храм, потому что он нерусский.

А дядя Жорж сказал, что грузины тоже верят в Исуса-с-Креста. И Сталин даже учился на попа в семинарии.

Дядя Сережа вскипятился:

— Сталин никакой не грузин, а типичный Джуга-шви-ли. Значит, наверняка — еврей. Хи-хи, железный еврей!

Тетя Муся закричала, что дядя Сережа — ужасный человек. И непонятно, почему его до сих пор не отправили «куда следует».

А дядя Жорж сказал:

— Но ведь и Христос был еврей. По крайней мере — наполовину.

Тут я и узнал, что Кристос был, как я.

Ни то ни се. Тоже гибрид!

По радио передают веселую музыку:

Чтобы тело и душа были молоды,

Ты не бойся ни жары и ни холода,

Закаляйся, как сталь!

Физкультура-ура-ура,

Будь готов,

Когда настанет час,

Бить врагов,

Ты на границы их не пускай!

Левый край,

Правый край,

Не зевай!

А дядя Жорж тут же придирается:

— Покажите мне конкретно, где у человека душа? Печенку знаю. Вот тут она. Сердце здесь. Аппендицит справа. А где спряталась ваша душа?

Бабушка сердится и говорит, что они все «ни бельмеса» не понимают.

— В революцию тоже ходили голые, прямо по улице, и кричали песню:

Мы на небо залезем

И свергнем всех богов! —

только ничего из этого не получилось, как видите.

А вот у дяди Вани в революцию вышла целая история: одна тетка голая влезла в трамвай. Совсем голая, как мать родила. «Была не была!» — сказал вслух дядя Ваня. И как треснет эту голую по попке! Она сразу выскочила из трамвая и стала кричать: «Милиция! Милиция! Держите хулигана!» Но трамвай не стал ждать милицию и уехал. Дядя Ваня говорит: «Хоть одно доброе дело в жизни, по крайней мере, сделал».

Дядя Ваня рассказывает эту историю про революцию. И мы все смеемся.