Гипно Некро Спам - Олег Гладов

Несмотря на то, что он работал в @chtung (!), тёлки давали ему редко и неохотно. А когда давали, то бёдра у них были несколько толще, чем Мирославу хотелось. И небодрая грудь. Было большинство баб его унылыми.

Примерно половина секса в его жизни не приносила ему удовольствия.

«Половина – это слишком много», – думал Мотузный. И был прав. Ему нравились невысокие стройные девочки с торчащими бодрыми сосками, аккуратными носиками и невероятной длины и цвета волосами. Таковые находились перед его глазами почти ежедневно.

Самые Злые Пи*ды в Галактике.

Спирохета, [Ф] Ольга и Фрау Z.

Фрау Z делала лучший минет по эту сторону земного шара. Она была личным секретарём Ади Кейля. В её резюме, в графе «предыдущее место работы и должность», было скромно вписано «актриса».

– Представляю, сколько в эту самую минуту при просмотре фильмов с твоим участием исторгается спермы, – сказал ей Ади на первом собеседовании. Фрау Z даже не улыбнулась.

Сейчас её не было.

Равно как и Спирохеты с [Ф] Ольгой.

Как и Ади.

Уже вторую неделю Сам отсутствовал.

Он не звонил. Не появлялся лично. Не вывешивал приказов на @chtung (!) Доске при входе слева от Расты.

Просто в прошлый понедельник все зашли ровно в 10 утра в редакцию, сели за свои рабочие места и прочли на мониторах:

Я на совещании.

За меня – Мир Мотузный.

Ади.

Мир Мотузный прочёл это вместе с остальными.

Он посидел перед ж/к экраном минут десять и прошёл (из угла, где стоял его стол, по диагонали) прямо в центр помещения. В Ади Куб.

Все видели, как он взял со стола белый конверт. Прочёл вложенный в него текст. Затем сел в Ади Кресло, нажал кнопку и сказал Расте:

– Кофе.

– Ок, – ответила она. Мир видел, как Раста вышла из-за своей стойки, взяла чистую @chtung (!) Kружку и пошла к ближайшему от неё автомату по продаже эспрессо. Заметив, что Мир смотрит, Раста, не останавливаясь, присела в глубоком реверансе, разведя руки в стороны и показав зубы. Потом продолжила свой путь далее. Через пару минут она вошла в Ади Куб, распространяя запах дорогих благовоний и дешёвого кофеина. Аккуратно припарковала небольшой круглый поднос на Ади Стол. Перед Миром последовательно появились кружка, коробка с ж/д рафинадом (по два куска в пачке) и ложка со свастикой.

– Это всё, – сказал Мир. Раста смотрела на вскрытый узкий длинный конверт.

Перевела взгляд на человека, сидящего в кресле Главного @chtung (!) Редактора. Развернулась. Ушла.

В конверте лежал лист, вырванный из какого-то ежедневника. Следующий текст был стопроцентно написан рукой Ади Кейля:

НЕОЖИДАННО, ДА?

И ТАК БЫВАЕТ, ПРАВДА?

КОГДА БУДУ, НЕ ЗНАЮ.

МОЖЕТ, ЗАВТРА.

МОЖЕТ, ЧЕРЕЗ МЕСЯЦ.

ОРБАЙТЕН. ЗА ЭТО НИКОМУ НЕ СКАЖУ,

ЧТО ТЫ БЫЛ СВИДЕТЕЛЕМ ГЕРБAЛАЙФА.

ШУТКА:)

Ади.

Мирослав Мотузный, действительно, однажды занимался распространением ёмкостей разного объёма с Лого «Herbalife» на боку. Там он приобрёл несколько мимических клише, а также способность не отвечать на прямо поставленный вопрос твёрдым «ДА» или «НЕТ». Единственный, кто смог добиться от него твёрдого «ДА», был Ади. И он был единственным в @chtung (!), кто знал о прошлом Мира.

Мир тоже знал о прошлом Ади достаточно много. Больше об Ади знал сам Ади. Они вместе учились на журфаке. Ади восхищал Мира. Мир ненавидел Ади.

За его белозубость и удачу.

За его простые и правильные решения.

За то, что считал Мира своим другом.

И как с другом делился подробностями своей личной жизни. И это было последнее по хронологии и первое по значению ТО, За что он ненавидел Ади.

Мир хотел Спирохету.

Мир хотел [Ф] Ольгу.

Перед Новым Годом Ади летал с обеими на Ибицу. Мирослав мрачно и бесперебойно трое суток подряд представлял себе ТО, что они вытворяли в трёхместном люксе.

А неделю назад Мир трахнул шлюху, похожую на Наташу Королёву.

Гонорею лечили тремя дорогими и болючими уколами в жопу. Позавчера Сан Саныч из анонимного кабинета порекомендовал выпить пару кружек пива «для провокации». Через полтора часа после этого Мир был невменяемым. Прежде чем полностью уйти в астральную каталепсию, он вдруг подумал: «Я – скот».

Он сидел на заднем сидении ненового «Форда» между Готье и Джованни. Жу устроилась на коленях Готье и, удолбаная в хлам, улыбалась кому-то в своём мозгу. Кому-то по ту сторону сетчатки.

Зрачки Готье и Джованни были размером с Марс: мозг Джованни энергично вырабатывал куски текста, и тут же мышцы горла и язык выдавали их в окружающее пространство. Перекрывая негромко вещающую из автомобильных динамиков FM-станцию. Станция непрерывно транслировала мудацкую музыку – продукт четырёх московских продюсеров и одного киевского.

Единственный, кто её слушал – водитель. Он одиноко сидел там, на одном из передних сидений. Джованни говорил, почти не делая пауз между словами и предложениями:

– Стартанули мы в четверг после работы с граммом твёрдого и двумя «Е»-шками в «ПирОги». Маман звонит в полдесятого: «Где сынуля?» А сынуля в объебосе. В «ОГАХ» Карась с Жаром отстрелились. У меня на кармане ствол рубасов, пять ноль твёрдого, полбокала пива и два пятьдесят на трубе. Я уже думал: х*ли делать? Домой баиньки надо – и тут Радугу встретил. Смотрю, Она ваще без глаз: зрак с рубль железный. Она вообще с быстрой тусни. Под феном, это для неё обычняк.

– Ну чё, – говорю, – Ра, фрик-энд устроим?

А Ра, она всегда мне нравится. Такая – мне по пояс, сиськи с ладошку и соски через футболку. Смотрю: её дубасит, аж дрэды на башке, ну это – трясутся такие, как колбаски. Ну я её цепляю и везу в «ШАНТИ». Там до трёх ебашит электро и техно, а потом на Кантиму на моторе. Ну я её на заднем сидении за пилотку затрогал. Смотрю: Радуга мокрая вся. Ну потом мою «Е» на двоих кинули и до утра трахались, как заведённые под диск «Рычагов», который в Киеве на Петровке подрезал. В обед одуплились, она на мне ещё децл попрыгала. Хватит, короче, говорю – всё равно не кончу. Она в душ. Потом – по биг-магу с колой и разбежались. Чувствую, батарейки садятся. Думаю, либо спать (а чё спать – уже два), либо афтерпати. Е*ашу три банки красного DEVIL’a c алко и через час уже в центре с Чаппой долблю полторы папиросы на двоих. У Чаппы всегда квалити, поэтому перехихикал один под плеер, потом, когда на хавку пробило, перебил свинтуса в обжорке на Братиславской, плюс – пиво, смотрю – выключает. Я две банки красного DEVIL’a – глаза из орбит уже лезут. Сердце х*ячит: думал, мобила на вибро в нагрудном кармане, а то, прикинь, – сердце. Это так было тогда, помнишь? В августе, помнишь? На даче у Непоганого? Где грибы с феном и «Е»-шками, помнишь? Там ещё был этот, который…