Вопрос на десять баллов - Дэвид Николс

В о п р о с: Если накаливание – это свет, излучаемый горячим материалом, то какой термин используется для описания света, излучаемого сравнительно холодным материалом?

О т в е т: Люминесценция.

– Я не надеялся, что ты узнаешь меня без белого воротника!

– Что? А, нет. Начнем с того, что я и не узнала, – говорит она.

– Итак, Алиса!

– Точно.

– Как в Стране чудес?

– Угу, – отвечает она, кидая нетерпеливый взгляд в сторону выхода.

Мы сидим за мраморным столиком в кафе «Ле Пари матч», которое изо всех сил пытается быть похожим на французское: кругом «подлинные» деревянные стулья, пепельницы «Рикар» и плакаты с репродукциями Тулуз-Лотрека, а также croque monsieurв меню вместо «тостов с ветчиной и сыром». В кафе полно студентов в черных рубашках поло и «Левайсах 501», которые ведут жаркие споры над тарелками с pommes frites– картофель фри – и размахивают сигаретами, жалея, что это не «Житан», а всего лишь «Силк кат». Я никогда не был во Франции, но на самом ли деле там все выглядит именно так?

– В честь ее тебя и назвали – Алисы в Стране чудес?

– Так мне сказали. – Пауза. – А тебя почему назвали Гэри?

Я задумываюсь на секунду, пытаясь выдать какой-нибудь интересный и забавный анекдот о том, почему меня назвали Гэри, но потом решаю, что все-таки лучше раскрыть карты.

– На самом деле меня зовут Брайан.

– Ах да, конечно, извини. Я имела в виду – Брайаном.

– Без понятия. Не думаю, чтобы в литературе были какие-нибудь Брайаны. Или Гэри, если на то пошло. Хотя разве нет Гэри в «Братьях Карамазовых»? Гэри, Кейт и…

– И Брайан! Брайан Карамазов! – восклицает она и смеется, и я смеюсь вместе с ней.

Сегодня у меня действительно великий день, потому что я не только сижу вместе с Алисой Харбинсон и смеюсь над собственным именем, но и наслаждаюсь своей первой чашкой капучино. Разве во Франции пьют капучино? Как бы то ни было, кофе классный: немного похож на тот молочный кофе, который продают в кафешке на пирсе Саутенда по 35 пенсов, разве что вместо маленьких горьких гранул нерастворившегося растворимого кофе в этой чашке на поверхности плавает мускусная пенка корицы. Моя вина: я немного переборщил, думая, что это шоколадный порошок, поэтому кофе запахом немного напоминает горячую влажную подмышку. Но я решаю для себя, что этот капучино немного похож на секс, и я, наверное, получу от кофе куда больше наслаждения во второй раз. Хотя за него пришлось выложить 85 пенсов, поэтому я не уверен, будет ли этот второй раз. Снова немного похоже на секс.

Ну вот, опять. Секс и Деньги. Хватит думать о сексе и деньгах. Особенно о деньгах, это просто ужасно, ты здесь с очаровательной женщиной, а все, о чем ты можешь думать, – это о цене чашки кофе. И сексе.

– Умираю с голоду, – говорит она. – Может, немного перекусим? Картофель фри или что-нибудь в этом роде?

– Конечно! – соглашаюсь я и смотрю в меню. Что? Фунт с четвертью за несчастную тарелку картошки? – Хотя я на самом деле не голоден, но ты можешь поесть.

Алиса машет рукой официанту, тщедушному парню с челкой а-ля Моррисси, по виду – студенту, он подходит и говорит с ней через мою голову, поприветствовав громким дружеским «приветик!».

– Привет, как дела сегодня? – спрашивает она.

– Да нормально. Только лучше бы я сегодня дома остался. Две смены подряд!

– О боже. Бедняжка! – говорит Алиса, сочувственно поглаживая его руку.

– А у тебя как дела? – спрашивает он.

– Спасибо, очень хорошо.

– Не обидишься, если я скажу, что ты сегодня прекрасно выглядишь?

– Ой да ладно тебе, – смущается Алиса и прикрывает лицо рукой.

Zut alors![22]

– Так что принести тебе? – спрашивает хиляк, наконец вспомнив, зачем он здесь.

– А можно нам заказать только тарелку pommes frites,как ты думаешь?

– Absolument![23]—отвечает гарсон и относительно быстро идет на кухню, чтобы начать приготовление драгоценной позолоченной жареной картошки.