Осень в Пекине - Борис Виан

Тень Дюпона металась по кухне резкими угловатыми скачками. Он ждал, пока Атанагор и Мартен закончат трапезу, чтобы убрать со стола.

Тем временем Мартен в форме диалога докладывал своему патрону о событиях текущего дня.

— Что нового? — спросил Атанагор.

— Ничего, если вы хотите знать про саркофаг, — ответил Мартен.

— Какой саркофаг? — спросил Атанагор.

— То-то и оно, что никакой. Нет саркофага, — сказал Мартен.

— Но рыть продолжают?

— Продолжают. По всем направлениям.

— Как только сможем, выберем одно направление.

— Говорят, в наших краях появился человек, — сказал Мартен.

— Чем он занимается?

— Он приехал на 975-м автобусе. Его зовут Амадис Дюдю.

— Ага, — вздохнул Атанагор, — им все же удалось подцепить пассажира.

— Он уже устроился, — сообщил Мартен. — Выбил себе письменный стол и строчит письма.

— У кого выбил?

— А кто его знает! Во всяком случае, работает не покладая рук.

— Любопытно.

— Вы про саркофаг?

— Слушайте, Мартен, неужели вы думаете, что мы каждый день будем находить по саркофагу?

— Но ведь мы ни одного еще не нашли...

— Это лишний раз доказывает, что встречаются они нечасто.

Мартен досадливо тряхнул головой.

— Место — дрянь. Пустая затея, — сказал он.

— Мы только начали, — заметил на это Атанагор. — Вы уж больно торопитесь.

— Простите, учитель, — сказал Мартен.

— Ничего страшного. За это вы мне напишете к вечеру двести строчек.

— Что именно, учитель?

— Переведите мне на греческий какое-нибудь леттристское стихотворение Изидора Изу[24]. Выберите, какое подлиннее.

Мартен отпихнул стул и вышел. Сидеть придется часов до семи вечера, не меньше... Это в такую-то жару...

Закончив обед, Атанагор покинул палатку и снова взялся за молоток: ему предстояло отбить лишние слои с внутренней поверхности грецкого горшка. Атанагору хотелось закончить побыстрее: личность вышеназванного Амадиса Дюдю сильно заинтересовала археолога.

Горшок представлял собой высокую посудину из грубой глины; на дне его был изображен глаз, который наполовину скрывали позднейшие известковые и кремнистые наслоения. Аккуратными ударами молотка Атанагор сбил каменные образования, высвободив радужку и зрачок. Обозначился красивый голубой глаз, несколько суровый, с изящно загнутыми ресницами. Атанагор старался смотреть в другую сторону, чтобы уклониться от настойчивого вопроса, сквозившего во взгляде керамического соглядатая. Закончив расчистку, археолог наполнил горшок песком, дабы не видеть больше глаза, перевернул его вверх дном и несколькими ударами молотка разбил на мелкие кусочки. Затем он собрал осколки. Теперь горшок занимал мало места и без труда мог поместиться в один из стандартных ящиков, в которых археолог хранил свою коллекцию. Именно такой ящичек Атанагор извлек из кармана.

Покончив с горшком, он распрямился и зашагал в том направлении, где, по его мнению, находился Амадис Дюдю. Если последний проявит к Атанагору расположение, значит, он заслуживает внимания. Безошибочное чутье, которому Атанагор всегда доверял, и теперь привело его к нужному месту. Амадис Дюдю сидел за письменным столом и звонил по телефону. Под левым его локтем, поверх отощавшей папки с писчей бумагой, лежал опившийся бювар со следами интенсивной работы; рядом высилась стопка готовых к отправке писем; в мусорной корзине доживала свой век уже прочитанная корреспонденция.

— Вы не знаете, где здесь можно пообедать? — спросил Дюдю Атанагора, заслонив трубку рукой.

— Вы слишком рьяно работаете, — сказал археолог. — Под таким солнцем голова скоро варить перестанет.

— Ну что вы, прелестное место, — заверил его Амадис. — И столько всего надо сделать.

— А где вы нашли письменный стол?

— Письменный стол найти нетрудно. Я без стола не могу работать.

— Вы вправду приехали на 975-м?

Должно быть, собеседник Дюдю потерял терпение, потому что трубка принялась извиваться. Недобро улыбнувшись, Амадис выхватил из пенала булавку и воткнул ее в одну из черных дырочек. Трубка перестала корчиться, и Дюдю смог положить ее на рычаг.

— Так что вы говорили? — спросил Амадис.

— Я говорил: вы действительно приехали на 975-м?

— Да, это очень удобно. Я каждый день на нем езжу.

— Я вас никогда здесь раньше не видел.

— Я не всегда езжу именно на этом 975-м. И потом, как я уже сказал, здесь очень много дел. Попутный вопрос: не подскажете ли вы, где можно пообедать?

— Возможно, здесь есть какой-нибудь ресторан, — предположил Атанагор. — Откровенно говоря, со дня моего приезда я ни разу об этом не задумывался. Еду я привез с собой. И потом, всегда можно наудить рыбы в Гиглионе.

— Вы давно здесь?

— Пять лет, — сказал археолог.

— Значит, вы хорошо знаете эти края?

— Неплохо. Правда, я больше работаю под землей. Там, знаете ли, такие силурийско-девонские складки и всякие чудеса. Еще мне нравятся некоторые участки плейстоцена. Я нашел там город — Глюр назывался.

— Никогда не слышал, — сказал Амадис. — А что сверху?

— Это надо спросить у Мартена. Он мой фактотум.

— Он педераст? — спросил Амадис.

— Педераст, — ответил Атанагор. — Но он любит Дюпона.

— Меня это не касается. Тем хуже для Дюпона.

— Вы заставите его страдать, — сказал Атанагор, — и он бросит мне готовить.

— Ну и что, ведь есть же ресторан.

— Вы в этом уверены?

— Идите за мной, — сказал Дюдю. — Я приведу вас куда надо.

Он поднялся, задвинул стул. В желтом песке мебель крепко стояла на своих ногах.

— Хорошо, что песок. Чистенько, — заметил Амадис. — Мне здесь нравится. А что, ветра у вас никогда не бывает?

— Никогда, — ответил археолог.

— Пошли спустимся по этой дюне. Там за ней ресторан.

Из песка торчала длинная жесткая трава зеленого цвета. Ее глянцевые стебли отбрасывали узкие тени. Подошвы путников касались земли совсем бесшумно и оставляли круглые, конусообразные следы.

— Я становлюсь совсем другим человеком, — сказал Амадис. — Тут воздух целебный.