Правила Дома сидра - Джон Ирвинг

— Зачем ты носишь эту старую бейсболку? — спросила его Роз Роз. — У тебя красивые глаза, красивые волосы, а никто не видит. И лоб совсем белый, зачем прятать его от солнца? Не носи её, и лицо так же загорит, как все тело.

Из этих слов Анджел заключил, что Роз Роз приятен его загар, не нравится белый лоб и что, несмотря на бейсболку, она оценила его глаза и волосы.

Нагрузив полными ящиками прицеп, Анджел долго пил воду из кувшина, стоявшего в саду, сдвинув бейсболку на затылок, как носит принимающий мяч или Кенди — козырек почти на макушке. Увидев Анджела в таком виде, Роз Роз покачала головой.

— Совсем глупо выглядишь, как будто у тебя на плечах не голова, а мяч, — сказала она.

На другое утро Анджел оставил бейсболку дома.

Малышка сосала соску, как насос мощностью три лошадиных силы.

— А где та красивая бейсболка? — улыбнувшись, спросила Роз Роз.

— Потерял.

— Плохо, мне она нравится.

— А мне показалось, нет.

— Это тебе она не идет — объяснила Роз Роз. Назавтра, как только Роз Роз опустилась на сиденье, Анджел, опять слизнувший бейсболку, надел ей ее на голову. Вид у Роз Роз был очень довольный. Она надвинула бейсболку на глаза, закрыв лоб, как носил Анджел. Малышка, сидевшая на коленях, сразу скосила глазки на козырек.

— Ты потерял бейсболку, а потом нашел? — спросила Роз Роз.

— Точно, — ответил Анджел.

— Будь осторожен, — неожиданно сказала она. — От меня лучше держаться подальше.

Анджел был польщен и обрадован: значит, его интерес замечен, а он-то гадал, как его обнаружить.

— Сколько тебе лет? — спросил он Роз Роз и услышал все тот же ответ:

— Почти столько, сколько тебе.

Малышка сидела, прильнув к ее груди, затененная от солнца белой широкополой панамкой, из-под которой глядели осовелые глазки и унылое личико — еще бы, весь день сосать соску!

— По-моему, с зубками у нас уже все в порядке, — сказала ей Роз Роз и дернула пустышку за голубое кольцо.

Пустышка выскочила с хлопком, как пробка из бутылки, и малышка от испуга вздрогнула.

— Ты уже не можешь без нее жить, — укоризненно проговорила Роз Роз, но малышка заплакала, и мамочка опять сунула пустышку ей в рот.

— Тебе нравится имя Лазария? — спросил Анджел.

— Первый раз слышу.

— А Ландрина?

— Похоже на что-то съедобное.

— Люция?

— Нравится. Для кого это?

— Для твоей дочки. Ищу самое красивое. Роз Роз сдвинула бейсболку назад.

— Почему ты об этом думаешь? — спросила она, заглянув ему в глаза.

— Просто хочу помочь, — сконфузился Анджел, — найти ей имя.

— Найти имя? — переспросила Роз Роз.

— Да, надо же на чем-то в конце концов остановиться.

Персик работал хорошо и быстро, почти так же, как мистер Роз.

Во время разговора Роз Роз с Анджелом он как раз высыпал яблоки из мешка в ящик, вмещающий один бушель.

— Ты смотришь, Анджел, что я сдаю? — прервал он их.

— Смотрю.

Если Анджел плохо знал сборщика, он спрыгивал с трактора и проверял, нет ли побитых яблок, с бочками. Такой сбор говорил о нерадивости сборщика, и Анджел снижал цену бушеля. Но Персика Анджел знал хорошо и ставил количество бушелей в свой табель, не проверяя яблок.

— Ты ведь контролер? — настаивал Персик.

— Твои яблоки можно не смотреть.

— А вдруг у меня вместо яблок груши? — пошутил Персик. — Ты все-таки взгляни.

Пришлось-таки Анджелу соскочить с трактора и нагнуться над яблоками, вот тут-то Персик и сказал ему странную фразу: «Берегись ножичка мистера Роза». И быстро зашагал прочь со своим мешком и лестницей.

Вскочив на трактор, Анджел, набравшись решимости, спросил:

— Ты все еще замужем за отцом малышки?

— Я не выходила замуж, — ответила Роз Роз.

— Но вы с ним живете вместе?

— У малышки нет отца. Мы никогда с ним вместе не жили.

— Мне нравится Маргарита или Мелисса, — с минуту помолчав, сказал Анджел. — Это название растений, к Роз подойдет.

— У меня не растение, а дочка.

— Еще мне нравится Мерседес.

— Мерседес для богатых.

— Ты говоришь про машину?

— Да, — кивнула Роз Роз.

— Это правда дорогая машина. А Мерседес значит «Божья Матерь заступница». Не хочешь Мерседес, есть еще Мирт, хотя это тоже растение. А если Нейоми?

— Что в нем хорошего?

— А может, старое доброе Нэнси? — Анджел уже стал отчаиваться. — Николь? Нола? Нора? Норма?

Роз Роз прикоснулась к нему, просто дотронулась рукой до его бедра, отчего Анджел чуть не перевернул прицеп, груженный ящиками, полными яблок.

— Пожалуйста, продолжай, — попросила она. — Никогда не думала, что так много имен. Ну пожалуйста. — Она слегка подтолкнула его и вернула руку на колени, где сидела малышка, завороженная тарахтением трактора.

— Октавия, Одетта, Одилия, Оливия, — продолжал Анджел.

— Еще.

— Памела, Панси, Патрика, Перл — это драгоценный камень.

— Никогда такого не видела.

— Сабина, Сабрина, Салли и еще Салом, что значит мир.

— Пожалуйста, не объясняй значения.

— Рейчел, Ребекка, Регина — королева.

— Я же сказала тебе, не объясняй.

— Прости.

— А почему ты всегда без рубашки? Тебе не холодно? Анджел пожал плечами.

— Можешь, когда хочешь, перечислять имена.

Первые четыре-пять дней страды были жаркие, но затем ветер переменился, с Атлантики задул сильный холодный бриз. И по утрам стало довольно прохладно. Анджел выходил на работу в майке и свитере. Однажды утро было такое холодное, малышку пришлось оставить с Кенди. Роз Роз, сидя на тракторе дрожала от холода, и Анджел дал ей свой свитер. Она весь день нем ходила, а вечером работала в нем у пресса. Анджел помогал ей, а после работы они вместе недолго сидели на крыше. С ними был Котелок, он вспоминал войну, какие тогда стояли на берегу огромные механизмы, их было видно отсюда с крыши.

— Это было секретное оружие, — говорил Котелок. — Твой отец, — обратился он к Анджелу, — как-то его называл. Да я забыл уже. Мы тогда от страха чуть не намочили штаны. Большое-большое колесо. Он сказал, из него запускают людей на луну.

— Чертово колесо, — донесся снизу из темноты голос мистера Роза. — Это было просто чертово колесо.