Да будем мы прощены - Э. М. Хомс

– У него что-то с животом случилось, так мы его послали туда, где медобслуживание лучше. Могу вам дать адрес и информацию о посещениях – а то вы уже давненько его не видели.

– Тот инцидент у меня в памяти еще свеж, – отвечаю я.

– Чек вы получили? – спрашивает Пенни таким тоном, будто это решило все вопросы.

– Получил, спасибо.

Уолтер сообщает мне информацию о посещениях и адрес.

– Это примерно час езды оттуда, где вы сейчас. С видом на Гудзон.

Я приезжаю на следующий день. Снаружи вид буколический, тюрьма встроена в пейзаж, как старый замок или крепость. На парковке отдельное место «Лучший работник месяца» и фамилия этого работника красным маркером на белом прямоугольнике. Подъезжая, я случайно бросаю взгляд на старый дом справа и вижу, как явление призрака: выходит из него какой-то щеголь в старой коричневой вельветовой куртке и направляется к древнему автомобилю-универсалу. У меня мелькает мысль, что это дух писателя Джона Чивера выходит покататься.

Да, снаружи вид буколический, а внутри – как в печи. Потно, липко, пованивает тухлятиной. Я прохожу через металлодетектор в зону ожидания. Охранники приводят Джорджа в зону посещений в наручниках, мы разговариваем через отверстия в толстом плексигласе. Отверстия забиты слюной родственников и преступников, что общались здесь до нас.

– Как ты тут?

– А как я могу быть?

– Это вышло случайно, – говорю я.

– Я твоего мнения не спрашивал, – отвечает Джордж.

– У тебя ужасный вид. Уолтер говорил, ты лежал в больнице?

– Проктит и гонорея.

– Так как тебе на этом новом месте?

– Приходится приспосабливаться, – говорит он, мотнув головой. – Хреново здесь. Зубы у меня гниют. Я их раньше отбеливал четыре раза в год, а сейчас весь день от них дерьмом разит. Ты меня продал, отдал с потрохами, а за что? За рецепт шоколадного печенья Лилиан?

– Что ты несешь?

– Ты воспользовался, что я сластена, ты этим печеньем меня заманил и сдал!

– Они тебя тогда уже взяли, Джордж, – отвечаю я. – Мной они только воспользовались, как живым щитом. Я отдал себя в их руки, чтобы тебя защитить. Возможности отказаться у меня не было. Они меня взяли за яйца.

– Да нет у тебя яиц, – бросает Джордж.

– Джордж, будь повежливее.

Заключенный в соседней кабине падает на пол и бьется в припадке.

– Как мои розы? – успевает спросить Джордж, пока охранники вбегают очистить комнату, чтобы заняться больным.

– Черные пятнышки появились. Сегодня снова их опрыскаю, если дождя не будет, – отвечаю я и выхожу в двери.

* * *

Во вторник перед Днем благодарения Нейт возвращается из школы и привозит друга по имени Джош. На следующий день мы одалживаем у семьи Гао минивэн и едем в Нью-Йорк. Мы с Саем, Нейтом, Рикардо и Джошем идем в магазин «Лайонел», а Эшли и Мадлен собираются пойти уложить волосы, а потом на ленч. Народу в городе – не протолкнуться, я чувствую себя туристом: на все натыкаюсь.

В магазине «Лайонел» продавец далеко не сразу соображает, для кого поезд, но когда до него доходит, он берется за дело с энтузиазмом, и мы покупаем за семьсот долларов поезд и кучу аксессуаров, и когда уходим, все мальчишки тащат по тяжелой сумке. Я веду ребят есть мороженое, и оказывается, что Нейт никогда не пробовал банановый сплит. Я заказываю на стол два, и тогда Сай смотрит на меня сурово:

– Сегодня у меня большой праздник, – говорит он. – И пусть будет по одному на каждого.

Так мы и делаем.

Закончив, мы идем встречаться с Эшли и Мадлен, которые не только у парикмахера побывали, но еще и маникюр с педикюром сделали.

– Еще в одно место заедем, – говорит Сай, и мы снова забиваемся в минивэн. Он меня направляет на Восемьдесят первую, к Музею естественной истории.

– Не знаю, насколько близко удастся подъехать, – улицы перед парадом перекрывают.

– Насколько сможешь, настолько и подъезжай, – говорит он.

Я паркуюсь на стоянке за два квартала от музея, и мы гуськом, как утята, следуем за Саем, налетая по дороге на людей, хором отзываясь: «Извините, извините, извините». Возле заграждения на перекрестке Восемьдесят первой и Сентрал-Парк-Уэст Сай что-то шепчет копу и вытаскивает из кармана старое водительское удостоверение. Я гляжу на Мадлен – кажется, она вполне понимает, что делает Сай. И улыбается.

– Разумеется, – говорит коп, открывая заграждение и пропуская нас всех.

Сай улыбается, очень собой довольный. Мы оказываемся среди немногих избранных прохожих в квартале, где выложены надувные игрушки для традиционного парада, организуемого универмагом «Мейси», и их как раз сейчас надувают.

– Вот этот шланг идет к заднице Бетти Буп, – показывает Сай.

– Бетти Буп! – восклицает Рикардо.

– Как мы сюда попали? – спрашивает Нейт.

– У меня есть еще пара тузов в рукаве, – отвечает Сай.

– Мы тут жили, прямо в этом квартале, – говорит Мадлен. – Много-много лет. Наши девочки выросли, играя в Центральном парке в хорошую погоду или среди диорам Музея естественной истории, когда было холодно или дождь.

– Класс, – говорит Нейт.

– Этот парад – он из моего детства, – говорит Сай. – Я видел, когда впервые полетел Микки-Маус и когда пела Этель Мерман.

– Подумать только, – отвечаю я, и мы шагаем дальше.

Дети таращатся, разинув рот, на гигантские игрушки, на Бетти Буп, Лягушонка Кермита, Шрека, Супермена, а те раздуваются и оживают. Под яркими, почти как в прозекторской, прожекторами, направляемыми рабочими в тайвековых костюмах, огромные воздушные шары удерживают сетки, мешки с песком и веревки. Я не могу не заметить, что по ту сторону музея тоже надувные игрушки – невероятно длинная линия, тянущаяся на кварталы.

– Ух ты, самое крутое место в мире! – говорит Рикардо. – Спасибо.

Это волшебно, почти фантастично и грустно в хорошем смысле – очень приятно и печально почему-то. Мы гуляем, пока не наступает темнота и холод начинает пробирать до костей.

По дороге домой все засыпают в машине. Один я не сплю. Проезжая по Генри-Гудзон-парквей к Со-Милл, я вижу светящиеся глаза енота, глядящие на меня с обочины дороги. Начинается снегопад – сперва маленькие белые снежинки, потом покрупнее, размером с салфетки под лампой тети Лилиан. Я открываю окно. Снег залетает в машину, словно посыпая всех волшебным порошком.

День благодарения. Прошел год – почти целая жизнь. Накрыт стол. Эшли и Мадлен сделали рог изобилия, который рассыпает по свежевыглаженной скатерти осенние щедроты: тыквы – большие, маленькие, средние, а если присмотреться, то и ботинки переселенца, которые мы с Эшли купили в Вильямсберге, с серебряными пряжками, наполненные красными и зелеными гроздьями крупного винограда.