Всякий капитан - примадонна - Дмитрий Липскеров

— Мне не нужен компьютер! Мне достаточно GPS!

— А как насчет погоды? — спросил Майки. — Откуда мы будем узнавать погоду?

— Как она могла! — запричитал Давиди. — Какая глупая женщина! Заставляет себя страдать! И меня тоже!.. Я не могу даже позволить себе купить продукты и дизель для двигателя!..

Хлопнул парус.

Все посмотрели наверх.

Небо будто погасло. Ни одной звезды.

Давиди несколько раз нажал кнопку автопилота, лодка повернула на два градуса, захватывая парусом ветер, и вновь устремилась вперед.

Нестор набрал номер телефона друга.

— У него даже компьютер не работает! — жаловался по-русски.

— Мы договорились созваниваться дважды в сутки. Мой Винченцо будет передавать ему погоду и координаты ветров.

— А если мой телефон… Если он за борт упадет? Что мы будем делать?

— А ты его не роняй!

— Да если бы я знал, что его баба бросила!

— То что? Не пошел бы?

Несто выматерился.

— Пошел бы.

— Ну так я же знаю. Зачем было волновать тебя заранее.

— Спасибо, что позаботился!

— Не за что… Кстати, мне тут Винченцо говорит, что у вас погода меняется, будет достаточно сильный ветер!

— Да, звезды исчезли…

— Это тебе на первый день!.. Главное — не ссы за борт. На этом многие погорели. И помни: одна твоя рука должна всегда принадлежать лодке! Всегда. Даже в штиль!..

Они договорились созвониться утром, после чего Нестор сообщил капитану, что ожидается сильный ветер.

— Не волнуйся, — успокоил капитан. — Мне не нужен компьютер, чтобы знать об изменении погоды. К тому же у меня есть барометры. Из металла — в кубрике висит, второй, из огня, у меня внутри, прямо в сердце. Я чувствую любые изменения!..

— А то, что тебя Антонелла собирается бросить, ты чувствовал своим огненным барометром?

— Нет, в этом случае мое сердце было обмануто…

Давиди замолчал, Майки вообще никогда первым не заговаривал, а потому Нестор сидел и вслушивался в темноту. Стрекотал на ветру пропеллер, заряжающий генератор, шипела, умирая, разрезанная волна. Он посмотрел на воду и увидел мириады светящихся точек. Океанские светлячки. Планктон… Нестор опять испытал чувство удовлетворения. Он точно понимал, что делает что-то совершенно необычное для себя, а потому правильное.

Неожиданно капитан встал, поднял бородатое лицо к небу, как будто хотел что-то разглядеть.

— Что-то случилось? — спросил Нестор.

— Тихо!

Давиди еще некоторое время послушал пространство, стремительно нырнул в кубрик, затем так же стремительно вынырнул из него и что-то сообщил Майки по-итальянски. Матрос тотчас вскочил и перебрался на палубу. За ним последовал и капитан, и они быстро стали убирать паруса.

Нестор чувствовал — что-то происходит. И не только потому, что команда убирает паруса. В воздухе будто сконцентрировалось электричество, запахло озоном, а остановившуюся лодку почти перестало качать.

Давиди запустил двигатель, и лодка пошла перпендикулярно первоначальному маршруту.

Майки и капитан будто чего-то ожидали, всматриваясь в ночь.

Нестор тоже чего-то ждал.

От напряжения команды в нем зародилась тревога. В желудке пришли в движение сырные крекеры, и захотелось выблевать их.

— Что происходит? — спросил Нестор, стараясь сохранять спокойствие.

— Барометр упал, — сообщил Майки.

— Сильно упал, — подтвердил капитан.

Потянуло легким ветром.

Нестор подумал — вот будет незадача вот так вот, в пятидесяти милях от суши, погибнуть. В первый день, вернее, ночь, попасть в кораблекрушение!.. Такое только для истинных неудачников и мудаков. Вместо Антарктики — дно возле тропического острова.

Капитан и Майки по-прежнему балансировали на палубе, широко расставив ноги, вглядываясь в беспросветную темень. Ветер усилился, развевая длинные волосы Давиди. Он стоял без движений, сложив руки крест на крест, как Наполеон в ожидании сражения.

Майки включил фонарик и направил луч света в безбрежный океан.

Гигантскую волну они увидели все вместе и сразу. С пятиэтажный дом, черной гранитной стеной она падала прямо на борт лодки.

— Бля! — воскликнул Нестор.

Он мог бы успеть восхититься таким природным чудом, если бы успел. Но в его открытый рот попали брызги надвигающейся катастрофы, а еще через мгновение миллионы тонн воды подхватили человеческое тело, словно спичку, закружили, сдавливая и перемалывая, а потом вдруг отпустили, будто из пращи, подбросив на десятиметровую высоту.

Он упал рядом с опрокинутой лодкой и еще был жив, когда по его позвоночнику ударило лопастью винта, который бесполезно крутился, тратя вытекающий в океан дизель.

Нестор потерял способность двигаться, лишь рот его открывался в безмолвных криках.

Он был в полном сознании, когда пошел ко дну. Перебитый позвоночник обездвижил его тело, он хотел было вдохнуть в себя воду, чтобы покончить с мучениями, но, парализованный, и этого сделать не смог — так с открытым ртом и шел ко дну. До смерти ему оставалось примерно три минуты, и он успел подумать о том, что поход в Антарктику все же был авантюрой… Непонятно, зачем он жил, какое наследие оставил… Мудак! Абсолютный мудак!.. Потом он вспомнил детей и представил, как мучительно будет Птичик переживать его смерть… А еще ему показалось, что сквозь толщу морской воды с ночного неба на него смотрит Божий лик. И лик этот женский, похожий на Алину…

До смерти оставалось двадцать секунд, когда странного вида большая рыба подплыла к Нестору и отщипнула от его бедра здоровенный кусок плоти.

«И сожрали», — подумал он за секунду до смерти. А еще через мгновение его мозг погас, как отработанная лампа, и Нестор Сафронов умер.

Game over!