Всякий капитан - примадонна - Дмитрий Липскеров

Отплытие было назначено на вечер, так как нужный ветер подует с девятнадцати часов.

В последнюю ночь Нестор спал на удивление хорошо. Без снов, как будто накануне наработался физически до полного изнеможения…

Позавтракал…

Позвонил детям…

— Пока, пап, — грустно попрощался Птичик. — Мне как-то страшно за тебя!

— Целую, папуся, — кокетничала Верка. — Не забудь про одежду для бейби-бона!

Девушка Алина трубку не взяла…

Любой лодке, уходящей из Антигуа в мало-мальски серьезное плавание, салютуют все остающиеся яхты. Самые маленькие и самые большие, они целую минуту гудят разными голосами, прощаясь со своим собратом.

У Нестора даже слезы на глаза навернулись в патриотическом порыве, хотя флаг на ветру развевался итальянский. Есть патриотизм внутренний, не по отношению к Родине или стране, тебя воспитавшей, а именно к себе, к своей душе, к своим моральным принципам и чести… Даже на пограничном контроле, когда штамповали его карту моряка, а в графе «место назначения» написали «Антарктика», у Нестора защемило в груди горделивой тоской, а черный пограничник, никогда не видевший снега, отдал команде сумасшедших честь. Встал со стула, уложив толстый живот на канцелярский стол, и приложил ладонь к бритому черепу.

Антигуа прощался с будущими героями. Сколько их было, уходящих из этой Мекки яхтенной жизни! А сколько еще будет!..

Некоторое время за «Пеперчино» гналась резиновая лодочка друга. Он улыбался широко, открыто, а Нестор, балансируя на палубе, отвечал ему, слегка напряженно, но так же открыто, словно позировал для фотографии. Друг его таким и сфотографировал со вспышкой, на телефон.

А потом резиновая лодочка отстала, темнота вечера проглотила ее, как и окружающий пейзаж тропического острова.

«Пеперчино», тарахтя мотором, вышла из акватории порта. Давиди и Майкл закрутили лебедками, поднимая главный парус, а Нестор, держась за боковой трос, чувствовал себя лишним, ничего не умеющим, а оттого стало неловко, будто он на чьем-то иждивении проживает.

— Вэй-вэй-вэй! — слышал он негромкие команды капитана, что означало необходимость немного стравить канат, задавая парусу правильный градус наклона.

«Пеперчино» перевалилась на бок и пошла быстрей.

Через десять минут капитан и Майкл сошли с палубы на корму.

— Все? — спросил Нестор.

— Пока да, — ответил Майкл. — Сейчас несколько часов будем идти по ветру, так что отдыхайте.

— Я и не устал.

— Все равно делать нечего!

Давиди запрыгнул на сиденье, дотянулся до флага и подвязал его двумя веревочками, чтобы не болтался.

— Иначе сорвет, — пояснил Майкл.

— О'кей, — качнул головой Нестор. — Я буду называть тебя Майки. О'кей?

— О'кей.

Капитан на лодке в одночасье переродился. Нестору показалось, что он даже вырос на голову. Его хипповские волосы уже не казались таковыми, борода была идеально подстриженной, а после того как Давиди, нырнув в кают-компанию, включил Луи Армстронга, вынырнул обратно и улегся на сидушки нога на ногу, Нестор и вовсе не узнавал еще недавно неприятного мелкого человечка.

Капитан лежал под звездным тропическим небом и хрипловато подпевал Армстронгу свободным человеком. Распорядился, чтобы Майкл приготовил чай, а потом они пили его, хрустя сырными крекерами.

Внезапно Нестор ощутил в душе несказанную благодать. Великий покой снизошел на весь его организм. Все сомнения и волнения растворились в непроглядной тьме, смешавшись с горячим воздухом. Он понял, что обязан новому своему состоянию — определившейся задаче, пусть и сложной, но одновременно простой, с обязательным ответом — достичь Антарктики. И другого не дано! И пути обратного нет.

Так у заключенного в тюрьме. Если он смирится, что нужно жить в камере отведенные ему годы, то все просто. Его поят и кормят в определенные часы, будят и укладывают спать, определяют и отводят на работу. За него все решают. И если он покорно следует системе, то со временем ему становится легко и просто… Многие возвращаются в тюрьму, чтобы ощущать этот кайф, возможность не принимать решений, отдавая свою судьбу кому-то, кто ее определит. В психушке точно так же…

Вот и Нестор вдруг осознал, что сейчас от него ничего не зависит, возвращение невозможно, ему дважды за ночь необходимо будет просыпаться на вахту, а потом засыпать вновь. Надо будет учиться вязать морские узлы и ставить паруса, осваивать систему GPS, чтобы не сбиться с курса, и еще большой куче всего нового для него.

Теперь у него сформировалась цель. Локальная, не связанная с глобальными задачами творчества, воспитания детей, наследия и прочего, что лишает покоя, цель была предельно ясной — из точки А дойти в точку Б. И все!

Нестор сам не заметил, как запел густым басом, вторя словам Армстронга — «Это прекрасный, прекрасный мир». И никто не посмотрел на него в этот момент как на идиота, хоть и фальшивил он безбожно. Каждый был сам по себе и жил самостоятельно в этом одновременно открытом и замкнутом пространстве, имея право на публичное одиночество.

Нестор ощутил чувство счастья от бытия и одновременно от правильно принятого решения.

В первые же два часа плавания, объединенные единой целью, они словно в одночасье стали родственниками.

И по-родственному Давиди признался компании, что накануне отплытия ему позвонила его женщина Антонелла и сказала, что между ними все кончено.

А как он любил ее! Сколько надежд связывал на будущее! А она!.. Как она могла!

Он обращался к Нестору. Весь его сбивчивый монолог был обращен к нему как к ровеснику. На Майки он не смотрел, а, взмахивая к небу руками, объяснял своему слушателю:

— Ведь никогда такой любви на земле не было! — Его глаза горели взорвавшимся янтарем. — Ведь ни один мужчина не будет любить женщину так, как я! О, господи, как я ее любил! Боготворил! Я был слеп по отношению к другим женщинам, только ее лицо узнавали мои глаза!.. Она наплевала на наши высокие чувства!

И Нестор, и Майки слушали капитана, понимая сейчас, отчего он на берегу маялся, исходя злобой.

— Мы с ней прожили пять лет! Мы выпили сотни ящиков тысячедолларового шампанского и занимались любовью во всех уголках мира!.. Вероятно, она сейчас сидит у себя дома и страдает, так же, как я!

— Позвони ей, — предложил Нестор. — Позвони и поговори!

— Она отключила мой телефон!

— Как это?

— Он был зарегистрирован на ее карту…

Нестор был неприятно удивлен.

У Майки телефона не было, оставался только один, Нестора. А вдруг что-то случится со связью?!

— Через тысячу миль начнет работать радиосвязь! — успокоил Давиди.

— Значит, и Интернет не работает? — понял Нестор.