Доктор Данилов в Склифе - Андрей Шляхов

На столе, там, где только что лежал конверт, появились паспорт и зеленая пластиковая карточка полиса обязательного медицинского страхования.

Можно было бы просто послать их к черту и потом месяц отписываться на жалобы. Данилов решил поступить иначе.

— Здесь лечат острые отравления ядами, — начал он. — Если бы ваш муж, не дай бог, отравился бы большой дозой этилового спирта и имелась бы соответствующая клиническая картина, я госпитализировал бы его. Но мы имеем состояние, характеризующееся длительным, многодневным употреблением алкоголя, которое хоть и сопровождается определенной интоксикацией, но госпитализации в отделение острых отравлений не подлежит. В Москве есть специализированные наркологические больницы, туда и обращайтесь.

— Вы даже его не осмотрите? — набычилась брюнетка.

— Могу осмотреть, — ответил Данилов. — Но вы ведь начали с денег, поэтому я сразу же обрисовал вам ситуацию. Давайте я выслушаю жалобы вашего мужа, послушаю его, измерю давление, а вы тем временем подумайте над тем, что я вам сказал…

— А потом еще жалуетесь, что денег вам не хватает! — Переполнившись эмоциями, брюнетка сорвалась на крик. — А сами!

— Я вам жаловался? — удивился Данилов.

— Вы, доктора, всем жалуетесь! И по телевизору, и в Интернете! А сами немного напрячься не соизволите, чтобы заработать!

— Валь, ну перед кем ты стараешься? — снова встрял муж. — Это же бездушные люди, давно забывшие все свои клятвы! Поехали отсюда, нехорошо мне, душно!

Таня проводила «сладкую парочку» до выхода, чтобы те ненароком не сунулись со своими проблемами в реанимацию. Данилов тем временем открыл окно, чтобы проветрить помещение от «выхлопа», оставленного несостоявшимся пациентом.

— В наркологию многие не обращаются только потому, что боятся постановки на учет, — вернувшись, сказала Таня. — Неохота людям биографию себе портить и прав лишаться. А мужика этого я помню, бывал он у нас.

— Официально или неофициально?

— Конечно же неофициально, — улыбнулась Таня. — Это вы, Владимир Александрович, такой правильный, а некоторые врачи только и ищут как бы подзаработать.

— Слышал. Мне Марк Карлович рассказывал.

— Марк Карлович и половины того не знает, что здесь творится, — многозначительно сказала Таня. — Он знает только то, что ему рассказывают. А рассказывают ему далеко не все…

— Давайте сверим «движение» за сутки, — сменил тему Данилов. — Скоро уже на «пятиминутку» идти.

— Да-да, конечно…

Если Таня в глубине души и была уязвлена даниловской холодностью, то виду не подала.

До конца дежурства больше никого не привозили. Дежурство выдалось спокойное, можно сказать – отдых, а не работа. Данилов уходил домой полный сил. На улице он подумал о том, что раз спать не хочется, то сразу домой ехать нет смысла – можно прогуляться по утренней прохладе, а когда солнце начнет припекать, спуститься в метро.

Прогулка вылилась в настоящий марш-бросок – от Сухаревской площади до Таганской. Впечатлений набралось достаточно. Самым ярким из них стал мужичок, дополнивший наряд из футболки и джинсов галстуком пронзительно лилового цвета. Мужичок стоял на углу Сретенки и Ащеулова переулка и громким голосом сообщал прохожим:

— Этот безумный мир так тесен! Так тесен мир!

Прохожие не возражали. Москва населена очень покладистыми людьми. Они согласны со всем, что не идет вразрез с их личными интересами. Безумный так безумный, тесен так тесен.

Всю дорогу до дома Данилов строил версии, размышляя над тем, что мужичок в галстуке хотел сказать людям, но так ничего и не надумал. Прямо хоть возвращайся да спрашивай.