Друг детства - Евгения Перова

Если бы Ольга была взрослой женщиной!

Если бы он не был старше ее на такое чудовищное количество лет…

Он не отступился бы так легко.

И если бы…

Если бы она не была так влюблена в своего Сашку!

Хомский ничего знать не знал, пока Оля посреди разговора – она помогала ему перебирать смородину для варенья – вдруг не замерла с широко раскрытыми глазами, а потом медленно поднялась, краснея. Он повернулся и увидел высокого светловолосого мальчика, который подходил к ним с каким-то пакетом в руках. Андрей сразу понял, кто это. Парень был просто копией Гриши Сорокина, давнего приятеля, который, собственно, и сосватал ему эту дачу. Саша, коротко переговорив с Олей, отдал ей пакет и пошел по дорожке к калитке, за которой его ждала тоненькая девочка в очень коротком платье, а Оля смотрела ему вслед. Потом села, прижав пакет к груди, и совершенно по-детски заплакала навзрыд – слезы, огромные, как та же смородина, так и брызнули! В конце концов Андрей Евгеньевич выведал у нее все и, вздыхая, стал гладить по голове, успокаивая. Он это уже проходил с Леночкой, но не ожидал, что будет так больно с Олей. Тогда он еще думал, что любит ее как дочь…

Ляля, ни о чем не подозревая, шла через парк, возвращаясь с дальнего пруда. Андрей Евгеньевич окликнул ее. Она подошла и присела рядом на деревянную лавочку:

– Ой, вы уже уезжаете? Вы же хотели на завтра остаться!

– Да, уезжаю. Вот решил тебя дождаться.

– Вы в следующие выходные приедете?

– Нет, Оля, не приеду. И мои завтра съезжают.

– Как?! Почему?

– Леночка так решила.

– Ах, Леночка…

Леночке было уже почти двадцать пять, но Ляле иной раз казалось, что она моложе ее самой, такой капризной была Елена Андреевна, заставляя отца и мужа суетиться вокруг. Ляля сначала подружилась с ней, но потом поняла, что Лена привыкла к слепому обожанию и патологически ревнива.

– Но ведь мы с вами еще увидимся, правда? Вы всегда можете приехать к нам в гости!

Он вздохнул.

– Боюсь, я не стану приезжать к вам в гости.

– Но почему?! Я что, больше вас не увижу?! А как же я без вас! – Глаза ее наполнились слезами.

– Господи, это такой трудный разговор…

– Что-то случилось?

– Случился небольшой скандал. Хорошо, что тебя не было.

– Так дело во мне?

– Ты же знаешь, какая Леночка ревнивая. А я слишком… привязался к тебе.

– Я тоже к вам привязалась! Но я же не собираюсь отбирать вас у Леночки! Она ваша дочь, а я… так.

– Ты – не так. Я был бы счастлив, если бы у меня была такая дочь, как ты, но…

– Ну говорите, Андрей Евгеньевич! Вы же знаете, со мной можно обо всем говорить!

– Да, ты удивительно взрослая для своих пятнадцати…

– Шестнадцати!

– И я все время забываю, что ты годишься мне в дочери. Только чувства мои к тебе… совсем не отеческие. Ты понимаешь?

Она смотрела на него во все глаза, слезы сразу высохли, и на щеках вспыхнул румянец.

– Андрей Евгеньевич…

– Вот видишь.

Оля растерянно моргала, потом выпалила:

– Ну и что?! Что в этом такого ужасного?

– Оля! Ты несовершеннолетняя…

– Через два года мне будет восемнадцать! В следующем году я закончу школу!

– И я старше тебя настолько, что даже страшно подумать!

– Это неважно…

– Ну что ты говоришь!

– Но я не понимаю! Почему тогда Лена ревнует? Я думала, она ревнует меня, как… как будто я набиваюсь вам в дочери! Но это же – совсем другое дело!

Он снова вздохнул.

– Как ты думаешь, почему я не женился второй раз? У меня было несколько попыток – Лена выжила всех. Я должен принадлежать ей целиком и полностью.

– Но сейчас у нее есть муж и сын!

– Это ничего не меняет. Все, что ее, – только ее. Я сам виноват, что Леночка такая, – никогда не мог ни в чем ей отказать…

– Вы очень любили ее мать, да?

– Очень. Мы были так молоды, когда поженились… И мне казалось – я виноват в смерти Маши…

– Андрей Евгеньевич! Я… я хочу, чтоб вы знали! Я так… восхищаюсь вами! Так… уважаю! Я… я не знаю…

– Олечка, ну не надо!

– Вы самое лучшее, что было у меня в жизни! Мне так тепло с вами! И я не знаю… как буду жить без этого, и я… так ужасно привыкла… к нашим разговорам… и к вам…

– Тебе просто не хватало отцовского внимания.

– Нет, подождите! Если вы… вдруг… через два года… Мне кажется, я могла бы… сделать вас счастливым. Вот.

– Девочка моя! – Он покачал головой. – Ты сама не знаешь, о чем говоришь…

Андрей смотрел на нее с тоской: юная, пылкая, с горящими щеками и влажными глазами – губы у нее дрожали от волнения, а пальцы лихорадочно заплетали конец косы, чтобы через секунду расплести его вновь.

– Да, ты могла бы сделать меня счастливым…

– Я же знаю!

– Но сомневаюсь, что смогу сделать счастливой тебя. И потом, как же Саша?

– Я ему не нужна!

– Поэтому надо принести себя в жертву?

– Ничего не в жертву! Я вас люблю… тоже…

Он засмеялся:

– Вот именно – тоже! Послушай, что я скажу. Тебе нелегко живется, и всегда так будет, потому что ты… Ты еще очень юная, но… Ты и ребенок, и женщина, потрясающая женщина, очень красивая…

– Ничего я не красивая! Я толстая и вообще…

– Ты не толстая, ты просто еще не совсем оформилась. И для своего возраста ты немножко слишком… женственная. Но ты – очень красивая. Твоя красота проявляется все больше и больше. Ты из тех женщин, которые с возрастом становятся только лучше…

– Правда?

– Тебе только нужно правильно одеваться. Жалко, что некому тебе подсказать! Бабушка не обращает внимания, а зря. Одежда много значит. Но это не главное. Главное – это ты. Не помню, кажется, кто-то из великих скульпторов говорил: те женщины, которых стоит лепить и писать обнаженными, обычно выглядят нелепыми в одежде. А ты просто еще не осознаешь, какая ты… желанная.

– Как это?

– Бывают женщины красивые, но… не притягательные, понимаешь? А ты – другая. Поэтому тебя ждет непростая жизнь – слишком многие мужчины будут тебя хотеть. И ты должна быть очень осторожной, ценить себя и беречь, а не размениваться на мелочи.

– Я понимаю.

– Другие девочки кокетничают, завлекают мальчиков…

– А я не умею…