Алмазная авантюра - Питер Мейл

Элена улыбаясь вышла из кухни и приблизилась к столу, за которым, печально задумавшись над своим утренним кофе, сидел Сэм.

– Ну вот, все улажено, – сказала она. – Сегодня утром едем за покупками.

– Вот повезло-то нам, – отозвался Сэм, чей энтузиазм по поводу шопинга в компании Элены, и без того невеликий, почти полностью испарился после нескольких изнурительных дней, проведенных в марсельских магазинах мебели и тканей. – Что покупаем сегодня?

– Еду. Ты что, забыл? Альфонс предлагал взять нас на один из его любимых рынков, и сегодня как раз тот самый день. Ну разве не здорово?

Сэм просиял. Покупать то, что можно потом съесть, единственное развлечение такого рода, которое ему нравилось. Он допил кофе и встал из-за стола, позволив Элене стряхнуть с его груди крошки от круассана.

– Прочему я никогда тебе так не делаю? – спросил он.

От необходимости отвечать Элену спасло появление Альфонса, принарядившегося по случаю рыночного дня: рубашка в сине-белую полоску навыпуск и белые брюки, завершали ансамбль темно-синие эспадрильи и бейсбольная кепка «Луи Виттон». В каждой руке у него было по большой сумке для покупок из белой парусины. Одну сумку он дал Сэму, другую – Элене, пояснив, что ему необходимы свободные руки, чтобы торговаться.

– Сегодня, – сообщил он, – мы сосредоточим внимание на фруктах, овощах и сыре. Мясу необходимо посвящать утро целиком, то же самое касается и рыбы. Ими займемся в другой раз. А сегодня Оливье повезет нас в Сен-Флориан, деревню с великолепным рынком, на котором можно найти все без исключения местные продукты – от спаржи до цукини. Allez![25]

По дороге в Сен-Флориан Альфонс проверил список покупок.

– Мне нужна спаржа, если только она еще не отошла; дыни и персики; ратт, картофель для настоящих ценителей; цветки цукини, оливки и, само собой, чеснок и базилик. И еще не забыть мой любимый козий сыр. После чего я отдамся вдохновению. Если увижу идеально спелое авокадо, инжир высшего качества или зеленые бобы, достойные моего теплого салата с бобами и беконом, тогда обязательно возьмем и их. Я всегда говорю, что, открывая рот, нужно держать открытыми и глаза.

Как и многие деревни в Провансе, Сен-Флориан располагалась на холме, самые старые дома стояли на вершине, где у них был шанс спастись от атак захватчиков-соседей. Шли века, и в более мирные времена дома стали понемногу спускаться по склонам, в итоге дело кончилось строительством большой парковки у подножия холма. Один день в неделю ее занимают рыночные прилавки и игроки в boules[26].

Таких прилавков было, наверное, пятьдесят-шестьдесят: фрукты, овощи, яйца, зелень, сыры, что-то еще – главным образом цветы и дамское белье. Возглавляемые Альфонсом, все трое протискивались сквозь толпу, пока не оказались у одного из самых больших прилавков, заваленного овощами, за которым восседал дюжий седой мужчина с морщинистым, коричневым от загара лицом. При виде их он весь засветился, вышел из-за горы салатов и обнял Альфонса, звучно расцеловав в обе щеки.

– Ах ты, vieux con![27]Где ты прятался все это время? И кто это с тобой? Твои дети? Les pauvres[28].

Знакомство состоялось, и Режис, хозяин прилавка, не упустил возможности восхититься грудью Элены, когда склонился, чтобы поцеловать ей руку. Наконец он распрямился, выпустил ее руку и вздохнул:

– Adorable[29]. Итак, чем могу служить?

Режис слушал, пока Альфонс зачитывал свой список.

– Bon[30]. Почти все это у меня есть. Но за дынями и персиками идите к Элоди, а что касается козьих сыров, это, разумеется, только к Бенджамину. А теперь заходите за прилавок – как известно, главные мои сокровища с той стороны.

Он повел их на другую сторону прилавка, которая оказалась уменьшенной копией фасадной части, но только с иными товарами. Здесь вместо салатов и порея, моркови и капусты, цветной и белокочанной, Режис держал более изысканные овощи: цветки цукини, спаржу, благородный миниатюрный картофель ратт, блестящие оливки, черные и зеленые, – все разложено на деревянных подносах, словно драгоценности.

– Поскольку у нас сезон спаржи уже про шел, я завел приятеля по ту сторону Английского канала, где сезон заканчивается позже, что весьма кстати, – сказал Режис. – И он присылает мне это. Конечно, не прованская, но тоже ничего. Вовсе не плохая. – Он указал на поднос со спаржей, затем взял один стебель. – Видите? Хороший ярко-зеленый цвет. Почки не распустились, как и положено. Стебель прямой и упругий на ощупь. И, что самое главное, если его согнуть, он треснет. Tenez[31]. – Он протянул стебель Элене. – Попробуйте.

Элена взяла стебель, подняла перед собой обеими руками и согнула. Спаржа издала отчетливый хруст.

– Браво, – сказал Режис и вопросительно поглядел на Альфонса, который заказал полдюжины bottes[32].

Спаржу передали Сэму, наказав аккуратно уложить ее в сумку.

Тот же самый ритуал повторился с цветками цукини, картофелем и оливками. Прежде чем спросить у Альфонса, сколько нужно, Режис протягивал образчик каждого товара Элене, отмечая степень зрелости, исключительный цвет или текстуру – короче говоря, безупречность и совершенство.

А потом началось обсуждение оплаты. Режис назвал цену. Альфонс разыграл потрясение, затряс рукой, словно обжег пальцы, затем вскинул обе руки в воздух, после чего вывернул оба кармана брюк, в которых не оказалось ничего, кроме пары монет. Режис покачал головой, цыкнул, задумался как бы с большой неохотой и чуть-чуть снизил цену. Альфонс, сохранив за собой репутацию мастера торговаться, согласно кивнул и вынул из заднего кармана пухлый бумажник.