Парень с соседней могилы - Катарина Масетти

Я зашел через подвальный вход и принял душ внизу, чтоб не заносить в дом запах скотины. Вообще-то я стараюсь не мыться в этом душе: его давно надо как следует отдраить, пройтись по нему со шлангом. То же самое не мешает сделать и кое-где еще. Вопрос только — когда?..

Мать работала не меньше десяти часов в день, я вкалываю по пятнадцать, вместе получается двадцать пять, но стольких часов мне не набрать, даже если я научусь работать ногами. Остается признаться, что чистый кафель отошел в прошлое… вместе с домашними булочками и глажеными простынями.

Пока я мылся, что-то напевая себе под нос, мне виделось, как тонкие бледные руки возлюбленной тусклятины выставляют на кухонный стол холодное пиво, и домашний рулет из бараньей солонины, какой не переводился у нас прежде, и собственной выпечки белый хлеб с поджаристой корочкой. И еще посыпанные сахарной пудрой вафельные трубочки.

Ясное дело, ничего подобного не происходило: вафли в минуту не испечешь. Но она даже не поставила чайник, не разобрала пакет с продуктами, которые мы купили на заправке. Она, видите ли, стояла сложа руки у книжной полки в зале — рассматривала корешки. Бедненькая, там для нее нет ничего интересного. Одни только мои школьные учебники, да несколько материных книг из тех, которыми она обменивалась с подругами по «кружку чтения», да подшивки органа Союза земледельцев за пятнадцать лет.

Мне стало малость не по себе. Как ни набекрень были у меня мозги в ее квартире, я заметил по крайней мере две стены, сплошь уставленные книгами.

— Ищешь что-нибудь почитать на сон грядущий? Что тебя больше устроит: «Химия для средней школы» или комплект сельскохозяйственных журналов за пятьдесят шестой год? Помнится, тогда много писали о разведении свиней, — попробовал отшутиться я. Она устало улыбнулась. Совсем не своей каникулярной улыбкой.

Мы перешли в кухню, я поставил чайник и начал разыскивать чашки. Она села за стол и принялась листать журнал «Лантманнен», то бишь «Сельчанин».

Странно, что она сидит и ждет, когда ее обслужат.

— У меня университетское образование, — вдруг заговорила она. — К тому же я без труда справляюсь со школьными тестами на ориентацию в современной жизни, которые печатает ДН[14]. Но я слыхом не слыхала о таких вещах, как автопогрузчики или коровьи лифчики.

Я молчал, не понимая, к чему она клонит. Подал на стол хлеб, и она машинально потянулась за ним.

— Ты же знаешь их досконально, поскольку ежедневно имеешь с ними дело. Для тебя они не менее привычны, чем для меня теории Лакана.

— Какого еще Лакона? Из компании «Альфа Лаваль»? Что ли, который изобрел сепаратор?

Понятно, она завела этот разговор из самых добрых побуждений. Чтоб я не чувствовал себя идиотом оттого, что не кончал университетов и живу без книг. Хотела показать, что она тоже чего-то не знает и т. д. и т. п. И все-таки я был возмущен. Да кто она такая, чтобы лезть с утешениями только потому, что я не похож на нее?! Видимо, она расслышала в моем голосе обиду и, сквозь челку покосившись на меня, продолжала:

— Я имела в виду, что тебе тут нужна девушка с толстыми золотистыми косами, которая бы говорила: «Бенни, ты видел, что в этом году выпустили новые модели лифчиков для коров?» И еще: «По-моему, тебе надо купить автопогрузчик „Круне-2400“». Я же в твоем хозяйстве ни уха ни рыла не смыслю.

— Если б мне нужна была такая девушка, я бы обратился в службу, которая присылает подмену, — сказал я. — Или поместил в «Ланде» объявление: «Ищу женщину, умеющую водить тракт., внешн. не имеет знач.». А если знакомишься на кладбище, тут уж выбирать не приходится. К тому же ты вроде хотела научиться доить, а?

Наконец-то меня одарили каникулярной улыбкой.

— У тебя есть на чем потренироваться? — спросила библиотекарша.

Предмет для тренировки был рядом. И мы немедля приступили к делу.

А потом еле доползли до кровати и бухнулись спать. У меня даже не хватило сил поменять простыни, хоть я и собирался.

Посреди ночи меня разбудило движение рядом: библиотекарша села в постели, явно испуганная.

— Эрьян! — хрипло позвала она, потной рукой цепляясь за меня.

— Ну-ну, ты теперь со мной…

Я гладил ее по плечам, пока она не успокоилась. Она приложила мою покалеченную руку к губам — и со вздохом заснула.