На первом дыхании - Владимир Маканин

Он их еле узнал. Маргарет и Джуди не похожи на иностранок. Они не похожи на модных женщин. Они здорово смахивают на сезонных рабочих, заночевавших в болоте. Маленький суетливый человечек выходит из себя. И грозит:

— Стыд! Безответственность!.. Я вот узнаю ваши фамилии!

Он впускает в автобус Маргарет и Джуди. Перед носом инженера и Федора дверь внезапно и гневно захлопывается. Автобус покатил. Маргарет и Джуди (замерзшие, онемевшие и не понимающие русской перебранки) не сразу даже осознают, что они остались без своих друзей. Джуди спохватывается. Джуди требует, чтобы вернулись. Но маленький суетливый человечек ей говорит:

— Это невозможно. Маршрут есть маршрут.

* * *

Федор и инженер Разин расстаются во Владимире.

— Как мы прыгали из машины — ты помнишь? А какие потрясающие женщины, а? — восторгается инженер. — Ей-богу, на всю жизнь память. И вообще, на славу погуляли!

Федор тоже доволен:

— А какая природа здесь. Какие луга. — Федор качает головой и чмокает: — Краса!

* * *

Подруга Ая говорит:

— Бросай ты свои иголки и выкройки, Светик, иди к нам.

— В Обменбюро?

— С твоим-то умом, с твоей памятью, с твоей смекалкой — мы для тебя золотая жила!

Светик уже сама подумывает об этом. Картинки семейной и счастливой жизни, которые она себе нарисовала, рассыпались, их уже нет. Приходится подумывать о новых картинках.

— А какой оклад?

— Я скажу какой.

* * *

Светик переходит в Обменбюро. Она, разумеется, начинающая, но Ая, зная человека, сразу же доверяет ей многократный обмен: так называемые цепочки. Две комнаты в центре — на квартиру с участком в Подмосковье — на квартиру и комнату в Ялте — на квартиру и благоустроенный гараж во Львове. Светик быстро вникает в суть дела. Работа для смекалистых. И вполне узаконенная. Надежная. И куда легче, чем в ателье.

* * *

Инженер Разин в состоянии крайнего удивления — он как-никак явился домой. А дома нет. Люди живут здесь чужие. И недобрые.

— Разменялись? — удивляется он. — А куда же переехали мы с женой?

Ему наскоро объясняют, что человек он теперь холостой, совершенно свободный и что живет он теперь в одной довольно приличной комнатке за Савеловским вокзалом. С соседями, правда. Вот и адрес. Вот и ключи.

— А Светлана?

— Она не велела давать вам ее адрес. Она велела дать вам ваши ключи. Ваш ордер. И ваш паспорт.

Он едет за Савеловский вокзал, выбора нет. Комната довольно большая — в комнате его раскладушка, его белье, его книги и даже его Мона Лиза в рамочке. Чем-то неуловимым жилье напоминает то жилье, в котором он жил прежде. До встречи со Светиком. До любви… Инженер слишком утомлен, чтобы обдумывать случившееся, — он валится на раскладушку и засыпает.

* * *

Свидание оказывается кратким. Он, разумеется, узнал адрес Светика через Горсправку — явился, примчался бегом, а Светик, разумеется, была к этому готова.

— Как там во Владимире, в Суздале — ты не простудился, милый?

Инженер взволнован встречей. Он радостно машет руками. Он не понимает:

— Светланка! Что за дела?! Мы так прекрасно ладили, так любили друг друга — ничего не могу понять. Зачем этот развод?

Он действительно не понимает. Он чуточку под хмельком. Он весел. Он широкая натура.

— Брось! — кричит он. — Да мы сейчас с тобой выпьем по махонькой да закусим — и помиримся. Загулял я, Светланка, ох загулял. А какие обаятельные люди со мной были! Сейчас расскажу…

— Не надо, милый.

— Брось. — Инженер смеется. Душа горит. Душа жаждет поделиться радостью. — Слушай…

— Не надо, милый.

— Но почему?

— Отдай мне ключи. Да не эти. Эти оставь себе. От машины дай — машина моя, милый.

Инженер почесывает в голове:

— Она теперь ничья, Светик.

В двух словах он рассказывает, что произошло в том сосняке, — и тут же в двух словах ему объясняют, чтобы он шел вон. Светик подчеркивает: чтобы ноги его больше здесь не было. Иначе ему будет плохо. Иначе она обратится в милицию.

Инженер идет по улице. И пожимает недоуменно плечами:

— Ничего не понимаю… Так хорошо жили!

* * *

Прошло полгода. Инженер опять тих и застенчив. Жены нет. Денег нет. Скромное и обычное существование. Громкие слова, и размахивание руками, и широкие жесты, и добрые дела — все кончилось. Он на глазах ссыхается. Он ссутуливается. Он съеживается, как съеживается до времени налившийся плод, когда соки дерева вдруг начинают поступать в его мякоть ограниченно и замедленно.

— Пожалуйста, — говорит он опять вежливо и малокровно, говорит тихо и робко, — вы не скажете, как пройти к кинотеатру «Смена»?

Или:

— Извините. Я хотел вас спросить…

Он похудел. Он изменился. Он опять предпочитает, чтобы его называли Семен Разин, хотя, в общем-то, называть его по имени уже некому. Приятели исчезли. Женщины забыли. Да и сам он не замечает или почти не замечает окружающих. С работы он идет домой. Он приходит домой, радуясь тихому месту, — больше идти некуда. Переодевается. Пьет чай. Читает книгу. Ложится спать. Стол и кое-какой шкафчик он купил, а большего ему не надо. Телевизора у него нет.

Живет он тихо и скромно, как жил когда-то. Он неприметен. Он робок. Однако иногда все-таки случаются микроскопические вспышки (остаточное явление), и вот эти-то вспышки портят его тихую жизнь. Однажды, например, он говорит начальнику: «Что это вы чушь-то порете?» Он говорит и тут же спохватывается. Вспышечка коротка, как маленькая комнатная молния. Инженер тут же извиняется. Он лепечет, что это вроде как шутка.

Однако начальник вызвал его к себе в кабинет… Инженер стоит перед ним и пытается объяснить, что это у него такие срывы, остатки отпускного загульного периода… Это кончится. Это само собой сойдет на нет…

— Вы уверены? — Начальник смотрит сурово.

— Пожалуйста, поймите меня, — мягко продолжает свое объяснение инженер, — не могу же я поздравлять вас с Новым годом и тихо, как мышь, приносить чертежи на подпись.

— А почему не можете?

— Все-таки я с детства Степан… Все-таки Разин.

Начальник смотрит на него долгим взглядом:

— Не полечиться ли вам, дорогой мой?

Отношения с начальником едва ли наладятся. Да и одиноко здесь. И вот инженер всерьез подумывает о переезде отсюда в Киев, в единственный город, где у него живет давний и хороший друг.

Давний и хороший друг прислал письмо: он предлагает инженеру поменяться жильем на Киев. Он зовет к себе. Работу он обещает не бог весть какую, но, в сущности, такую же, и оклад такой же — и как-никак будем рядом… Подумав и поразмыслив, инженер ответил согласием.