Школа обмана - Борис Пугачев

— Ну… Не знаю.

— Найдете. В противном случае попадете в такую мясорубку… Жаль, вы не слышали высказываний одного компетентного товарища, который сидел несколько дней назад на вашем месте. Не стану повторять.

— Я, конечно, понимаю. Буду изыскивать возможности. А вдруг деньги придут?

— Ой, не будите во мне зверя! Дайте четкий ответ. Вы либо беретесь за предложенный вариант, либо нет. В последнем случае я умываю руки и больше с вами не встречаюсь. Плавайте сами в соляной кислоте. Я сегодня напишу письмо на завод и сниму с себя всю ответственность. Заметьте, это будет справедливо. Кто кашу заварил? Кто нас морочил со своим «платеж пошел»? Кроме того, вы подобную операцию уже с нами провернули. Может быть, не умышленно. Кто платежные документы с печатями исполнения банка мне приносил? Дядя? Вы, дорогой. Не надо строить из себя невинную девочку. Вы давно старая проститутка…

— Не надо, Родион Иванович! Клянусь вам, что в моих действиях никогда не было умысла. Однако может же все сорваться. Что тогда?

— Тогда… Тогда вам придется принять на себя весь удар. Не берусь оценивать его силу, но, думаю, мало не покажется. Чему быть, того не миновать, однако лучше иметь время на подготовку к удару или… на уход от него. А сейчас, извините, у нас с Михаилом Абрамовичем срочные дела.

— Понимаю, понимаю. Я немедленно ухожу, извините. Буду обдумывать ваше предложение. До свиданья!

— До свиданья, — вслед уходящему Ключевскому одновременно ответили Родик и Михаил Абрамович.

— Родик, ты его, по-моему, совершенно затравил, — сказал безмолвствовавший все время Миша.

— Ты же самоустранился. Что мне остается? Ситуация требует принятия решений. Наши партнеры похитили болгарина, избили. Меня засветиться заставили. Все движется к развязке. Думаю, что с болгарами могут выйти только неприятности. Похоже, они вляпались в такое же дерьмо, как и мы. А этот псих долдонит одно и то же.

— Не понял. Как похитили?

— Очень просто. Отследили до дома, подождали, пока выйдет, оглушили и увезли в какую-то деревню. Там опять били, надеясь, что он деньги заплатит, а он, похоже, седьмая спица в колесе десятой колесницы.

— Где он сейчас?

— Не знаю, но я рекомендовал отвезти его домой. Они вроде согласились, но кто их разберет. Они друг перед другом выпендриваются. Представляешь… На полном серьезе обсуждают, не надо ли его убить. Милиции панически боятся. Да и вообще, мне показалось, что каждый из них трус. Держатся только за счет стада, как животные.

— Это же дикий криминал. Он тебя видел?

— Болгарин-то? Видел. Я с ним разговаривал.

— Да-а-а… Не надо было этого делать.

— Конечно, но выбора не оставили. Будем надеяться, что он в милицию не побежит. Да и доказать все это сложно. Алексея с его бригадой он не знает, а мое присутствие как подтвердить? И факт похищения доказать надо? Полагаю, что обойдемся без милиции, но вот на нас они попытаются давить обязательно. Похоже, все болгары — действующие сотрудники их КГБ. На наше активное действие должно последовать противодействие. Так что стоит приготовиться к неожиданностям.

— Еще хуже…

— Не думаю. Может быть, даже лучше. В конце концов, они виновная сторона. Даже если судиться — то штрафы, бесспорно, с них, но судиться они не станут, им огласка не нужна. Во всех случаях у нас имеются документы, в соответствии с которыми мы с ними находимся в серьезных коммерческих отношениях. Поэтому любой факт моей встречи с ними можно объяснить совершенно легальными обстоятельствами. Надо продолжить на них давить. Чем сильнее, тем лучше. Они могут либо признать силу, либо не желать шума. Будем ждать их приезда.

— Слушай, а почему, куда ни плюнь — в кагэбиста попадешь?

— Очень просто. Денег хотят. На службу давно положили большой розовый. Однако информацией и известными возможностями все же владеют.

— Наверное, так. Тогда могут заявить. Не в милицию, а в другую службу.

— Тем более следует гнуть нашу линию. Скажем, что это клевета с целью ухода от штрафов. Не волнуйся… Утро вечера мудренее. Что тут в мое отсутствие происходило?

— Время встречи по камням я Лене подтвердил. Так что тебе надо спешить на камнерезку, а то опоздаешь. Звонила Окса, у нее какие-то вопросы. Я ничего не понял. Пожалуй, все.

— Хорошо. Я поехал резать камни. Если Окса снова позвонит, скажи, что я сам с ней свяжусь.

45 глава

В час печальный бесцельной смуты, когда все на одно лицо, самозванцы и баламуты почитаемей мудрецов.

Э. Севрус

— Окса, привет!.. Не спишь? Что-то опять случилось?

— Ужас… Сегодня утром ко мне приехали…

— Постарайся сформулировать — кто, зачем?

— Ну, в общем, утром шум. Во двор понаехала куча машин. В подъезде тарарам. Все решили, что памирцев ищут или заложников берут. Ко мне в дверь позвонили. Я перепугалась и не хотела открывать… Потом все же открыла… А они очень вежливые, хотя и с автоматами. Как раньше. Извиняются, разрешения войти спрашивают. Апа, — говорят.

— Ближе к делу. Что произошло?

— Тебя сам Сафаров разыскивал…

— Какой еще Сафаров?

— Ну сам Сангак… Главный среди этих юрчиков.

— Ничего не понимаю. Попытайся внятно объяснить.

— Не знаю… Я не все поняла. Он искал тебя, передал конверт.

— Что в конверте?

— Я не знаю.

— Открой…

— …Тут деньги. Много денег…

— Интересно… А что говорил?

— Я же объясняю… Тебя видеть хотел, а когда узнал, что ты в Москве, отдал конверт, и они все ушли… Еды много оставили. Ко мне соседи приходили, расспрашивали…

— Сафаров, Сафаров… Я только одного Сафарова знаю… В связи с хищением у нас денег из сейфа. Последний раз я его видел на суде. Он что-то по поводу возврата денег говорил. Наверное, это он. Пожилой такой?

— Пожилой, конечно. Я тебе говорю — сам Сангак… Самый главный…

— Это вам в Душанбе все известно, а я ваши обстоятельства столь подробно не знаю. Мне что Сангак, что другой кто… Ладно, разберемся. Позвоню Абдулло Рахимовичу и Абдужаллолу, они мне все разъяснят. Как твое самочувствие?

— Все хорошо. Ты обещал, что мы поедем отдыхать. Может, выкупить путевки в Стамбул? На пароходе по Черному морю прокатимся, по Стамбулу погуляем.

— Обещал — значит поедем. Потерпи день-два, я определюсь.

— Путевки надо срочно оплачивать. Желающих много.

— Пусть подождут. Откуда желающие-то?

— Тут ажиотаж, все уезжают…