Часы зла - Аллен Курцвейл

Динти умолк на середине предложения, сверился с какими-то записями на дощечке.

— Итак, на чем мы остановились? Ах, ну да, бездомный человек, помешанный на Древнем Риме. Есть соображения?

Все мои коллеги молчали. Все, за исключением Ирвинга Гроута, начальника отдела хранения.

— Устные излияния этого типа говорят о том, что он безнадежно болен психически, — сказал Гроут, рассматривая свои белые хлопковые перчатки, с которыми, похоже, никогда не расставался.

— Принято, — кивнул Динти.

— Да перестаньте, не так уж он и плох, — заметил Спиайт. Независимость, которой пользовался его отдел, а также дополнительные бюджетные средства позволяли ему выражать мнения и взгляды, о которых остальные предпочитали умалчивать. — Помните Нюхача?

Гроут тут же ощетинился:

— Если б вы проводили меньше времени, потакая своим сомнительным наклонностям, и больше времени за прямыми обязанностями, то знали бы, что этот случай куда как хуже!

Тут вмешался Динти:

— Лично я согласен с мистером Гроутом. Это страшно надоедливый тип. И штат просто обязан принять все надлежащие меры, кстати, перечисленные в моей «Памятке о безделье, распутном вызывающем поведении, кражах и прочих нарушениях, препятствующих нормальной деятельности библиотеки», и держать этого человека под контролем.

— Но он не бездельничает, — сказал Спиайт.

— Вот и ошибаетесь, — возразил Динти. — А если есть сомнения, можете свериться с «Уголовным кодексом штата Нью-Йорк». Статья двести сорок пункт тридцать пять.

— Да какой он, к шуту, преступник? Может, его просто преждевременно выпустили из психушки. А читальный зал и собрание сочинений Гиббона — это все, что у него осталось.

— Знаете, мы не социальные работники, мистер Спиайт, а библиотека — это вам не проходной двор. И мы не можем допустить, чтоб какой-то дурно пахнущий скандалист сводил на нет усилия других, нормальных читателей и истинных ученых!

— Вот именно, вот именно! — подхватил Гроут. — Да будет всем вам известно, этот тип только портит книги, загибает уголки страниц. Как-то раз я шел через зал периодики и…

Тут снова вмешался Спиайт:

— Ах вот оно что? Выходит, вы за ним шпионили?

— Ну и что такого? Ведь должен хоть кто-то следить здесь за порядком! Совесть моя чиста. Я всегда стоял и буду стоять на страже и защите печатного слова. Кстати, этот любитель Гиббона вынул из файла копию «Американского зрителя».

— Вы шутите? — впервые за все время вмешался Абрамович, заведующий иудаистским отделом, известный своими левацкими взглядами. — Да за уничтожение этой грязной подстилки следует орден давать!

Динти постучал папкой о стол.

— Благодарю за идеологическую вставку, мистер Абрамович. К сожалению, у нас слишком мало времени, чтобы обсуждать вопросы политики или же проблемы психиатрии. Политика библиотеки ясна и очевидна. В следующий раз, когда этот человек начнет скандалить или шуметь, немедленно вызывайте мистера Сингха или кого-то другого из охранников. А теперь, насколько я понимаю, мистер Гроут хочет сделать объявление.

Сподвижник Динти усердно закивал.

— До меня дошли слухи, что кое-кто из наших сотрудников слишком вольно обращается с книгами со склеенными страницами. — Тут он устремил на меня укоризненный взгляд. — Все подобные книги, повторяю, все без исключения, должны быть отправлены в отдел хранения для последующего их осмотра и реставрации.

Я откашлялся.

— И сборники церковных гимнов тоже?

— Здесь не может быть исключений, Шорт.

— Но подобное случилось всего раза два, не больше. Господи! Читатель приехал в город всего на один день, и оба мы с ним прекрасно знали, как вы заняты. Я просто хотел сэкономить ваше время. И вообще, как скоро потом такая книга возвращается обратно?

— Ну, месяца через три или четыре, — сказал Гроут.

— И что прикажете делать тому парню?

— Ждать. Вы не обладаете должными навыками в столь деликатной процедуре, как разрезание склеенных страниц.

На выручку мне поспешил Нортон:

— Это ведь не нейрохирургия! Взять нож с острым лезвием. Вставить нож между страниц. И резать.

— А вот и нет! — возмутился хранитель. — Лично я никогда не пользуюсь ножом, ни тупым, ни острым. Лучше всего использовать карточку индексов, а еще лучше — специальный нож для разрезания бумаги из слоновой кости, причем под соответствующим углом. А именно — почти, но не совсем параллельно плоскости бумажного листа, что позволяет достичь желаемой зубчатости. А наш друг и коллега Шорт буквально исполосовал сборник гимнов, поступил с ним, как мясник с тушей. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: он неправильно держал нож и направлял его под углом внутрь, а надо направлять под углом наружу и от себя. А что касается вопроса, где впервые должны открываться новые поступления, то должен со всей ответственностью заявить…

Пока продолжалась вся эта болтовня и споры между Нортоном и Гроутом, я вернулся мыслями к загадочным прощальным словам Джессона: «Рай может подавлять, угнетать, навевать тоску…» Что ж, вполне возможно. Но ничто так не угнетало, как это собрание библиотечного штата.

Динти швырнул папку с записями на стол.

— Пора подвести итоги. У нас еще осталась финансовая проблема создания фонда видеоматериалов. Совет попечителей уделяет ей особое внимание, они, как никто, заинтересованы в создании этого фонда. Мне доложили, что они даже уже придумали ему название… — Тут он снова сверился с записями. — Ах да, вот оно. «Народный дворец». — Название вызвало волну стонов и вздохов. — Лично я — за, мне нравится. И наши, фигурально выражаясь, средневековые ров с водой и подъемный мост следует заменить рентгеновскими устройствами с экранами. Наши охранники будут пользоваться новейшими достижениями электроники, а не тыкать в вещи читателей всякими там ручками, карандашами и другими заостренными предметами. Однако…

— Этим займутся наши охранники? — взвился Нортон. — Да тогда всю нашу библиотеку разграбят подчистую!

— Вы думаете? Не уверен, что мистер Сингх разделяет ваше мнение. Мы все надеемся, что наша охрана будет исполнять свои обязанности еще более тщательно. — Собрание закончилось тем, что Динти зачитал список сотрудников, которых переводили на работу с видеоматериалами — меня, к счастью, пронесло, — а затем провозгласил: — А теперь вперед, на защиту нашей крепости! За дело, друзья мои!

Я подошел к вывешенному на стене плану-графику. Нет, Динти явно проглядел многие более эффектные параллели между дворцами и библиотеками. А именно: сгибающихся под непосильной тяжестью пажей, снующих взад и вперед; соперничающие между собой группировки и кланы; злобные сплетни и предательства; бесстыдные попытки завоевать благосклонность короля. Впрочем, здесь сравнение прерывается. Ибо ни один из известных мне королей не создавал себе доброго имени, заигрывая с богатыми престарелыми дамами и фотографируясь с ними на фоне пожертвованных ими денежных чеков размером с пляжное полотенце. И однако же, было в Динти нечто величественное, а что касается Спиайта, то из него получился бы великолепный сводник. Нортон, с учетом его умения оперировать средствами электронной информации, вполне мог бы носить колпак придворного колдуна и чародея. А что касается придворных шутов, то на эту должность квалифицированных кандидатов было хоть отбавляй.