Как кошка с собакой - Евгения Пастернак

Кочан растерялся. Я вдруг понял, что он просто нарывался на драку, но начинать сам почему-то не хотел.

— Что показывать? — тупо спросил он.

— Куда мы будем расширяться. Где дополнительные места кормежки, ночлега. Все показывай.

Мы с Кирпичом довольно переглянулись. Молодец Вожак! Посмотрим, что конкретно этот выскочка предложит.

Кочан колебался всего секунду. Потом развернулся и сказал:

— Пошли за мной!

И побежал, как мне кажется, куда нос торчал. Мы последовали за ним. Бежал Кочан по прямой, поворачивал только когда упирался в стену дома. Точно, не было у него никаких планов по расширению, просто повод искал. С каждым шагом это становилось все понятнее.

Меня беспокоили всего две вещи. Во-первых, Кочан бежал впереди стаи, на месте Вожака, а Вожак ему это позволял. Во-вторых, бежали мы в сторону двора моей кошки.

Чем ближе был заветный двор, чем мрачнее становились мысли, а внутри становилось все холоднее и холоднее. Когда мы вынырнули из проходного двора, мои внутренности превратились в кусок льда и больно ударили по коже живота.

Кошка сидела в форточке и что-то отчаянно орала.

А под форточкой сидела, растерянно мявкая, ее копия и явно не понимала, что делать.

— Кошачье отродье! — завопил Кочан. — Души ее, парни!

Стая радостно кинулась к котенку. Только я застыл на месте.

В голове пронеслось: «Ах ты, сволочь! Отвлечь от своей идиотской идеи хочешь?!» Но тут кошка метнулась вниз, к котенку, и я вообще перестал думать. Мысли выдуло, остались только расчеты.

Догнать стаю. Тяжело, но реально. Три прыжка — я уже в последних рядах.

Теперь вырваться вперед. Вот, зараза! Не успеваю! Я протаранил кого-то помельче, проскочил между Левым и Правым и уткнулся в спину Кочана. Я укусил его сзади. Конечно, это подло, и недостойно, и все такое, но мне нужно было добраться до кошки, пока ее не разорвали. Подлость моя возымела действие: Кочан завертелся на месте, разворачиваясь ко мне. То, что нужно!

Кочан бросился на меня сверху. Это было очень глупо — я мог запросто вцепиться ему в глотку. То ли он от боли и обиды совсем сдурел, то ли хотел меня своим весом раздавить. Впрочем, плевать мне было на его горло и на его вес. У меня была совсем другая задача, и я ее выполнил.

Я поднырнул под Кочана и одним рывком оказался за его спиной. Впервые в жизни мне пришлось поблагодарить папочку за низкорослость.

Кошка была цела и котенок, кажется, тоже.

— Вали! — рыкнул я на нее, разворачиваясь в полете.

«Эх, — подумал я, — драка еще не началась, а все сухожилия уже ноют».

Краем глаза я успел заметить, что кошка с котенком в зубах бросилась прочь, и тут же переключился на новую задачу. Теперь мне нужно было отвлечь на себя всю стаю. Не одного Кочана, не его подручных, а всех, вплоть до последней шавки. Никто не должен был броситься на кошкой, все должны были навалиться на меня.

— Эй! — заорал я изо всех сил. — Кошаки кастрированные! А ну пошли отсюда дерьмо жрать!

Стая завопила что-то нечленораздельное. Вроде бы я разобрал крик Вожака: «Отставить!», но, наверное, мне показалось. Во всяком случае, никто ничего не отставил. Все бросились на меня разом, и это дало мне десяток лишних секунд.

Я щелкал зубами во все стороны, прижимаясь к земле, чтобы на завалиться на спину. Они пытались рвать меня на клочки одновременно, но только мешали друг другу.

И все-таки их было слишком много. Мне порвали ухо, потом прокусили задние лапы, и сразу несколько челюстей впилось мне в загривок. Резко потемнело в глазах, я попытался еще разок дернуться, но тут стало совсем темно и очень холодно.

Кошка

Сидела я днем в комнате. Детей уложила, поела, и меня сморило. Развалилась на диване, пока людей нет, хоть есть куда лапы вытянуть.

И что-то меня как в бок толкнуло, проснулась, как будто чем-то ударили. Вскочила. Прислушалась. Тишина. А сердце колотится, чувствую, что опасность рядом. Я к корзинке — Пуси нет, только Пусик дрыхнет поперек подстилки. Я на кухню влетаю — и сердце просто падает. Эта пигалица сидит на моем месте, на форточке, в моей любимой позе и откровенно кокетничает с кем-то на улице.

Но как, как она туда запрыгнула? Вот ведь шмакодявка!

Я аккуратно, чтоб ее не напугать, подошла к окну, вспрыгнула на подоконник. Как ее теперь оттуда снимать? Сидит очень неустойчиво, плохо это. Хорошо, если внутрь свалится, а если наружу? Этаж второй, Пуся еще совсем мелкая.

Тетка на улице стала радостно тыкать в меня пальцем, Пуся попыталась извернуться, чтоб посмотреть на подоконник, и опасно покачнулась.

— Пусечка, держись, — мявкнула я.

Пуся уселась поустойчивее и заныла:

— Мааам, а ты будешь ругаться?

— Буду. Только держись.

— Мам, я боюсь.

— Пуся, сиди спокойно. Успокойся, развернись и прыгай ко мне.

— Мама, тут высоко!

— Да что ты говоришь? — язвительно взорвалась я, но тут же осеклась. — Пусенок, не бойся, все хорошо. Тут невысоко, разворачивайся и прыгай.

Про себя я в тот момент думала, что вот сейчас она спрыгнет, и я ей так двину, что мало не покажется. Пуся начала медленно разворачиваться, уже почти развернулась.

— Гав! — послышалось откуда-то с улицы.

Пуська вздрогнула и полетела на улицу. Честно говоря, дальше я мало что соображала. Одним махом сиганула в форточку, свесилась на улицу.

— Пусяяяяяяяяяяяяяя! Людииииииииии! МЯЯЯЯЯЯЯЯЯ-ЯЯЯЯЯУУУУУУУУУУУУУ!

Где же вы все, люди, подойдите хоть кто-нибудь!

— Мама, — пискнула Пуська и у меня отлегло от сердца — жива.

— МЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯУУУУУУУУ!!!! — заорала я громче прежнего, надеясь, что все-таки кто-нибудь из этих бестолковых двуногих услышит и принесет мне моего котенка.

— ГАВ!

И тут я похолодела. Во двор вбегала стая собак. Жутких бродячих собак, с тупыми мордами и хриплыми голосами. Они увидели меня и гнусно завопили.

Я просто одурела от ужаса. Что делать? Вниз? А если они пока не видят Пусю, а я ее выдам? И тут эта дурочка как заорет:

— Маааамаааа!

А дальше все как в страшном сне. Я сигаю вниз, хватаю Пусю, несусь к подъезду. Вижу чьи-то зубы, бью наотмашь. Очень мешает Пуся в зубах, но оставить ее боюсь. Опять зубы, опять бью. Кровь, лапе больно. Ничего не соображаю, бью еще сильнее. Кровь, оказывается, не моя, кровь вот этого пса — он скулит и отступает. Но на его место уже лезут другие, их двое… пятеро… семеро… Я бросаю Пуську за спину, ору:

— Беги к подъезду.

Понимаю, что живыми мы не уйдем, но, может, хоть она…