Дар дождя - Тан Тван Энг

Мне больше нечего было сказать, поэтому я поклонился и прошептал:

– Сайонара[99], Танака-сан. Знакомство с вами – честь для меня.

Ему удалось выдавить кривую улыбку.

– Кто знает, может быть, мы встретимся снова?

– Надеюсь на это, – сказал я и уступил место рядом с Танакой Кону.

– Ты встал правильно?

– Да, сэнсэй, – ответил Кон, и я услышал, что у него такой же сдавленный голос, как был у меня.

– Перенеси еще немного веса на правую ногу. Следи за дыханием. Ослабь захват рукояти – да, отлично.

Я смотрел, как Кон успокаивается, закрыв глаза, чтобы лучше сосредоточиться, в точности выполняя инструкции Танаки. В этот миг ничто не имело значения, кроме выполнения поставленной перед ним задачи. Он отдавал прощальный долг Танаке и был намерен выполнить его так, как нужно. Он поднял меч в исходную позицию.

У меня за спиной зашуршала листва. Смахнув воду с глаз, я увидел вышедшую из джунглей Суянь. Она навела на Кона пистолет.

– Не думаю, что Йонгу Квану это понравится, Кон, – хрипло заявила она. – Ты бежишь и бросаешь меня здесь, ничего не сказав и не предложив пойти с тобой?

Кон опустил меч, и я увидел в его глазах боль. Но мне подумалось, что ко всему прочему я увидел тень позорного облегчения, словно он был рад, что его прервали.

– Ты собираешься меня пристрелить? – поддразнил он ее.

Суянь в сомнении колебалась.

Кон снова высоко поднял меч, но пошатнулся от выстрела и отступил к краю реки. Из-за деревьев вышел Йонг Кван и направился к Кону. Я злился на себя, что на миг потерял осознанность, что не почувствовал присутствия Йонга Квана.

– Останови его, – бросил я Суянь. – У тебя же пистолет!

Но девушка только тупо смотрела на происходящее. Быстрым непреклонным движением я обнажил собственный меч. Хлыстом из света он пересек расстояние между нами, и его кончик мягко уперся в шею Йонга Квана, готовый ее рассечь.

– Опусти пистолет, – сказал я сквозь дождь. И слегка надавил на меч, выпустив каплю крови.

Йонг Кван вздрогнул и повиновался.

Не выпуская его из вида, я крикнул Кону:

– Ты в порядке?

– В порядке, – ответил он, опираясь на меч, чтобы встать с земли.

Все это время Танака оставался неподвижным, словно был абсолютно уверен в исходе.

Уголком глаза я смотрел, как Кон собирает всю свою волю, всю решимость, которая вряд ли бы нашлась у меня. Он снова поднял меч к небу, встав в правильную позицию. Сквозь его рубашку сочилась кровь от пулевой раны, и ее тут же смывал дождь, словно вид крови оскорблял богов.

Он махнул мечом вниз настолько совершенным движением, что Танака не преминул бы его похвалить. Я увидел, как его сэнсэй улыбнулся, в самую последнюю секунду закрыв глаза, и у меня возникло чувство, что Кон заслужил его одобрение. Тело упало на бок, я выдохнул и закрыл глаза. Я не видел, как Суянь снова подняла пистолет. Она выстрелила дважды, и Кон зашатался, повернулся кругом и упал с края насыпи в реку. Когда я оказался у края, он уже исчез в бурном потоке.

Йонг Кван удовлетворенно улыбался.

– Эта девушка знает, кто о ней позаботится. Так ведь, Суянь?

Он протянул ей руку, и, секунду поколебавшись, она пошла к нему.

Меня пронзила невероятная боль, которая тут же дала выход всепоглощающему гневу, бурному, как река. Я ударил Йонга Квана рукоятью меча в лицо, отправив в нокаут. И посмотрел на Суянь.

– Мне надо было тебя убить, шлюшка, – сухо сказал я.

Ее лицо не выражало никаких чувств, полузакрытое свисавшими на него прядями. Под дождем было невозможно разобрать, плакала ли она, когда я уходил прочь.

Я прошел вдоль реки в поисках друга, выкрикивая его имя. Но по течению крутились только стволы деревьев с обломанными ветками. Все было напрасно. Я повернул обратно в джунгли и пошел домой к отцу.

Чтобы найти дорогу в Ипох, мне потребовалось три дня. Я мысленно повторял указания Кона, иногда слыша его голос и думая, что сошел с ума, что в меня вселились духи джунглей, которые, как рассказывала ама, часто подшучивали над заблудившимися путниками, заставляя их ходить кругами дни напролет, отвлекая ложными звуками и смехом. Иногда дождь внезапно прекращался, и с листьев начинало капать, как из не до конца завернутых кранов. А потом солнце выпаривало из зарослей влагу, создавая странный туман, не холодный, а горячий и тяжелый, который невозможно было вдохнуть.

Понимая, что заблудился, я сел на корень, потеряв способность двигаться, одеревенев от горя. Тропический лес отказывался меня выпускать, и прямые колонны тысячелетних деревьев, расставленные вокруг, продолжали тянуться к солнцу. Я горевал о друге, но меня некому было утешить.

Я говорил с Эндо-саном, умолял о помощи, зная, что вот-вот сдамся. Но мысль об отце заставила меня встать на ноги, и я побрел дальше, пытаясь определить направление по солнцу. Через несколько ярдов я нашел убежище в пустом стволе смоковницы. Я сел, замедлил дыхание и начал медитировать.

Не знаю, сколько я там просидел, но гул самолетов вернул меня к реальности. Я открыл глаза, посмотрел вверх сквозь навес из листвы и увидел, как надо мной с ревом пролетели два самых больших самолета, какие я видел. Заметив направление, в котором они полетели, и почувствовав, как внутри встрепенулась надежда, я последовал за ними между деревьев. Через час до меня донеслись взрывы – и я понял, что англичане вернулись, чтобы на этот раз завершить то, что они когда-то бросили. Я пошел на поднимавшиеся в небо перекрученные столбы густого черного дыма, зная, что Ипох близко.

Самолеты – потом мне сказали, что это были «Ланкастеры» и «Галифаксы», способные пролетать большие расстояния и использовавшиеся для бомбардировок, – кружили над Ипохом, сбрасывая бомбы на занятые японцами здания. Я прочел благодарную молитву Изабель и ее друзьям, которые передавали англичанам точную информацию. Я вышел на возвышенность, и Ипох оказался передо мной как на ладони, с холмами, потускневшими в серых облаках. Разгорались пожары, и ветер донес до меня слабый вой сирен, похожий на плач разбуженного младенца.

Я сел и стал ждать, пока самолеты не сделают последний круг и не улетят на запад, обратно в Индию. И пошел в город Ипох, пройдя по пути несколько маленьких кампонгов, где дети мне улыбались, а старики махали руками. Они знали, что с японцами покончено.

В центре города перед падангом я зашел на вокзал и направился в гостиницу. Стол администратора обступили истеричные японские дамы, и мне пришлось их растолкать, чтобы попросить ключ. Администратор-индиец пристально посмотрел на меня, держа ключ в руке.

– Может быть, вам не стоит возвращаться в номер.

Протягивая руку за ключом, я поблагодарил его.