Особые отношения - Дуглас Кеннеди

Пока Тони нес всю эту слюнявую пургу, во мне поднимался гнев, который смягчался лишь боязнью, что Сэнди не выдержит и начнет изображать, что ее тошнит.

Наконец он закончил, и за дело взялась Мейв Доэрти. Она смотрела на Тони холодно и отчужденно.

— Итак, мистер Хоббс, — начала она. — Мы только что услышали, как вы восторженно описывали радости отцовства. Это, разумеется, весьма похвально. Позвольте поинтересоваться, сэр, просто из любопытства, почему вы так долго ожидали и не заводили детей?

— Ваша честь, — вмешалась Люсинда Ффорде. Судя по голосу, она была сильно раздражена. — Я решительно протестую против подобных вопросов. Скажите на милость, какое отношение это имеет к делу?

— Пусть свидетель ответит на вопрос, — ответил Трейнор.

— Я рад на него ответить, — откликнулся Тони. — Причина того, что детей у меня не было, пока я не встретил Салли, проста. В силу моей профессии я постоянно находился в разъездах, ездил по разным странам, горячим точкам, с одной войны на другую. У меня просто не было никакой возможности с кем-то познакомиться, остепениться. Но когда я познакомился с Салли, ее беременность совпала с моим решением вернуться в Лондон и возглавить отдел международных отношений в «Кроникл». Таким образом, по всему выходило, что это идеальный момент, когда я могу полностью отдаться супружеству и отцовству.

— А раньше у вас никогда не было опыта отцовства?

— Нет, никогда ничего подобного не было.

— И теперь вы с энтузиазмом наверстываете упущенное.

— Мисс Доэрти… — судья Трейнор адресовал ей испепеляющий взгляд.

— Я снимаю последнее замечание, Ваша честь. Итак, мистер Хоббс, обратимся к другому важному вопросу… к вашему решению покинуть «Кроникл». Вы ведь работали в «Кроникл» более двадцати лет. Это правильно?

— Да, это верно.

— Один из самых выдающихся наших иностранных корреспондентов, освещавший, как вы только что отметили, события различных военных конфликтов, не говоря уж о работе в Вашингтоне, Токио, Франкфурте, Париже, Каире. А около года назад вас отозвали в Лондон, предложив занять пост руководителя отдела. Вы были довольны этим назначением?

— Ваша честь, я возражаю, — опять запротестовала Люсинда Ффорде. — Эти вопросы не имеют отношения к…

— Позвольте нам закончить перекрестный опрос, — твердо сказал Трейнор. — Пожалуйста, ответьте на вопрос, мистер Хоббс.

— Это было… да, признаю… мне было довольно сложно снова приспособиться к кабинетной работе. Но со временем все устроилось…

— Настолько, что спустя несколько месяцев, вы не только отказались от этого поста, но и вообще уволились из газеты. И одновременно, на той же неделе, вы решили подать на развод с миссис Гудчайлд обратились в суд с прошением об экстренной передаче вам сына и перебрались к миссис Декстер. Довольно крутые перемены в жизни — и все это за каких-то несколько дней, вы согласны со мной?

— Все принятые мною решения были продиктованы необходимостью защитить сына от грозившей ему опасности.

— Хорошо, сформулируем так: вы сочли, что для вас важно до поры до времени находиться дома с Джеком. Понятно, что руководство «Кроникл» — люди понимающие, и они, разумеется, вошли в положение, когда вы вот так вдруг явились и сообщили, что желаете взять бессрочный отпуск по семейным обстоятельствам. Но вот так просто уйти со службы после того, как проработали к газете два десятка лет? Как вы решились на это?

— Это не было «вот так просто», это решение созревало у меня некоторое время.

— А… так значит, вам все же не удалось привыкнуть к административной кабинетной работе в Уоппинге?..

— Не совсем так. Просто наступил момент уйти…

— Потому что…

— Потому что передо мной открылись другие перспективы.

— Не идет ли речь о ваших литературных амбициях?

— Именно так. Я приступил к работе над романом.

— Ах да, ваш роман. В своих показаниях — с которыми вы, безусловно, ознакомились — миссис Гудчайлд сообщает, что после того, как ваш сын вернулся домой из больницы, вы начали уделять своему роману все более пристальное внимание. Вы работали над ним, запершись в своей мансарде, там же и спали. И это в то время, когда ваша жена проводила одну бессонную ночь за другой из-за ночных кормлений и прочих мелких неудобств, неизбежных, когда заботишься о маленьком ребенке.

Тони ожидал этого вопроса и хорошо к нему подготовился.

— Я считаю такую интерпретацию совершенно искаженной. После того, как Салли ушла с работы…

— Позвольте, разве у вашей жены был выбор? Ведь она оставила работу по медицинским показаниям, из-за тяжело протекающей беременности?

— Да, хорошо. После того как она вынуждена была оставить работу, я стал в семье единственным кормильцем. Я возвращался домой после девяти-десятичасового рабочего дня в «Кроникл», после работы, которая более не доставляла мне удовлетворения. Вечерами же я пробовал себя в литературе, пытался реализовать давно задуманные планы. Кроме того, мне нелегко приходилось из-за нестабильности жены, которая страдала от тяжелой послеродовой депрессии…

— Но которая при этом справлялась в одиночку со всеми сложностями ухода за младенцем. Вы ведь не пригласили няню ей в помощь, мистер Хоббс?

— Нет, потому что в это время у нас было туговато с деньгами.

— И вашей жене приходилось все делать самой. А для человека, страдающего от тяжелой депрессии, она справлялась с многочисленными обязанностями на удивление хорошо, вы согласны?

— Она почти два месяца провела в психиатрическом отделении больницы.

— Как и ваш сын, помещенный в соседнюю палату.

— Так у вас освободилась масса времени на то, чтобы дружба с мисс Декстер переросла в нечто большее…

Рассерженный Трейнор издал глубокий вздох:

— Мисс Доэрти, прошу вас воздержаться и не строить гипотез.

— Простите, Ваша честь. Итак, когда ваша жена вышла из больницы — кстати, хочу напомнить, что она все это время оставалась в отделении по собственному желанию, — вам не показалось, что она стала спокойнее и рассудительнее?

— В общем и целом, да. Но она все равно была подвержена ужасным перепадам настроения.

— Как и полагается пациенту, страдающему клинической депрессией.

— Она меня очень тревожила, постоянно.

— Даже несмотря на отсутствие каких-либо инцидентов, в которых бы жизнь вашего сына подвергалась какой бы то ни было опасности?

— А вы не считаете, что накормить ребенка грудью, приняв перед этим большую дозу снотворного, опасно для его жизни?

— Мистер Хоббс, — сказал судья. — Вопросы здесь задаете не вы.

— И все же я отвечу, Ваша честь, — заявила Мейв. — Хотя это правда, что ваш сын оказался в больнице именно после этого случая, совершенно очевидно, что здесь со стороны вашей жены имела место ошибка. Ошибка, допущенная, когда миссис Гудчайлд страдала не только от депрессии, но и от переутомления и нехватки сна. Ошибка, допущенная в то время, как вы исправно получали свои восемь часов здорового сна, устроившись на диване в своем кабинете.