Правила Дома сидра - Джон Ирвинг

— Но эфир-то ты, конечно, сам никогда не давал, — уверенно предположил д-р Харлоу.

— Никогда, — кивнул Гомер. И так же, как д-р Кедр, лгавший совету попечителей, обнаружил, что лгать неприятным тебе людям — большое удовольствие.

— Не задавайся, пожалуйста, — сказала Кенди Гомеру в машине по дороге домой. — Тебе это не идет. Да и д-ра Кедра можешь нечаянно подвести.

— Когда это я задавался? — спросил ее Гомер.

— Конечно, пока еще не задаешься, — согласилась Кенди. — Но и дальше, пожалуйста, веди себя осторожнее.

Гомер нахмурился.

— И не хмурься, — сказала Кенди. — Тебе это не идет.

— Я не хмурюсь, я просто надеюсь и жду, — сказал Гомер. — Сама знаешь.

Он высадил ее у дома, стоявшего над садком с омарами, хотя обычно заходил ненадолго поговорить с Реем. Гомер ошибся, раздражение Кенди объяснялось не холодностью к нему, а смятением чувств.

Она хлопнула дверцей, обошла машину и жестом попросила Гомера опустить стекло. Нагнулась, поцеловала его в губы, обеими руками растрепала волосы, откинула назад голову и вдруг сильно укусила Гомера в шею. Откинувшись, она ударилась головой о раму дверцы; глаза у нее влажно блестели, но слез в них не было.

— Ты думаешь, мне очень легко? — сказала она. — Думаешь, я тобой играю, да? Думаешь, я знаю, кто мне дороже — ты или Уолли?

Гомер вернулся в больницу; ему нужна была сейчас работа потруднее, чем травить мышей в саду. Опять наступил этот чертов сезон борьбы с мышами. Яды, отрава — он их терпеть не мог!

Как раз в это время в больницу привезли раненного в драке матроса с военно-морской базы в Киттере, где теперь работал Рей Кендел. Кое-как остановив кровь самодельным жгутом, его дружки долго колесили в поисках больницы и наконец, когда уже нормированный бензин был на исходе, подъехали к кейп-кеннетской, не заметив по дороге с полдюжины больниц, расположенных гораздо ближе к месту драки. Нож, вошедший между большим и указательным пальцами, раскроил ладонь почти до запястья. Гомер помог сестре Каролине промыть рану стерилизованной водой с мылом. И машинально, по привычке, приобретенной в приюте, стал давать указания сестре Каролине.

— Измерьте давление на другой руке, — командовал он. — Жгут наложите на повязку… — И добавил, заметив удивленный взгляд Каролины: — Чтобы не повредить кожного покрова. Жгут ведь должен оставаться на руке не меньше получаса.

— С твоего позволения, Гомер, давать указания сестре Каролине буду я, — вмешался д-р Харлоу.

И он, и сестра Каролина взирали на Гомера так, как если бы у них на глазах у кошки или собаки прорезался дар речи или Гомер мановением руки остановил текущую из раны кровь не хуже резинового жгута, наложенного Каролиной по его указанию.

— Совсем неплохо, Гомер, — все-таки похвалил Харлоу.

Гомер с интересом наблюдал за его действиями — укол пятипроцентного новокаина в рану и последующее зондирование. Нож вошел со стороны ладони, предположил Гомер. Ему вспомнилась «Анатомия» Грея и эпизод из фильма, который он смотрел с Деброй: офицер-кавалерист был ранен в руку стрелой, к счастью, не задевшей нерв, который заведует движением большого пальца. Гомер обратил внимание, что матрос двигает этим пальцем.

Д-р Харлоу тоже на него смотрел.

— Здесь проходит очень важный нерв, — медленно проговорил он, обращаясь к матросу. — Тебе повезло, что он цел.

— Нож его не задел, — подтвердил Гомер.

— Верно, — кивнул д-р Харлоу, отрывая взгляд от раны. — А ты откуда знаешь? — спросил он Гомера, который двигал своим большим пальцем. — Значит, ты не только специалист по наркозу? — прибавил он все тем же фальшивым голосом. — И про мышцы тоже кое-что знаешь?

— Только про эту, — сказал Гомер. — Я читал иногда «Анатомию» Грея. Просто так, для удовольствия.

— Для удовольствия? — переспросил д-р Харлоу. — Так ты, наверное, и в сосудах разбираешься. Скажи, какой сосуд здесь кровит?

Гомер почувствовал, как его руки коснулось бедро сестры Каролины; прикосновение было дружеское; Каролина тоже недолюбливала д-ра Харлоу. Забыв предостережение Кенди, Гомер не сдержался и ответил:

— Тот, что ответвляется от ладонной дуги.

— Очень хорошо. — В голосе д-ра Харлоу прозвучало явное разочарование. — Ну и что ты посоветуешь делать?

— Наложить шов номер три.

— Абсолютно точно, — сказал д-р Харлоу. — Но это уже не из «Анатомии» Грея.

И он показал Гомеру, что нож повредил глубокие и поверхностные сгибательные сухожилия пальца.

— Куда они идут? — опять спросил д-р Харлоу. — К указательному пальцу.

— Надо сейчас заниматься обоими сухожилиями?

— Этого я не знаю, — сказал Гомер. — Я вообще про сухожилия знаю мало.

— Удивительно! — воскликнул д-р Харлоу. — Сшить надо только глубокое сухожилие, — объяснил он. — Придется зашивать шелком 0-два. Вообще-то для сухожилий нужна более тонкая нитка.

— Шелк 0-четыре, — сказал Гомер.

— Очень хорошо, — похвалил д-р Харлоу и прибавил, обратившись к сестре Каролине, которая не отрываясь смотрела на Гомера: — Швы он знает!

— Рану, по-моему, надо зашить шелком 0-четыре. Затем наложить давящую повязку на ладонь, немного согнув пальцы, — отчеканил Гомер.

— Это называется зафиксировать положение, — поясни д-р Харлоу.

— И этого я не знаю, — сказал Гомер.

— Ты учился в медицинском институте? — спросил д-р Харлоу.

— Не совсем, — опять уклончиво ответил Гомер.

— Собираешься поступать?

— Скорее всего, нет, — ответил Гомер и хотел было уйти из операционной, но д-р Харлоу остановил его: — Почему ты не в армии?

— У меня порок сердца.

— И ты, конечно, не знаешь какой?

— Не знаю.

Он мог бы тут же все узнать про стеноз клапана легочной артерии, ему сделали бы рентген, и знающий специалист расшифровал его. И тогда он узнал бы правду. Но кому хочется узнавать правду от неприятного тебе человека. Гомер пошел в палату, где лежали дети после тонзиллэктомии и почитал им скучные детские книжки. Не читать же им «Давида Копперфильда» или «Большие надежды», дети здесь больше двух-трех дней не задерживаются.

Сестра Каролина попросила вымыть пациента, крупного мужчину, недавно перенесшего операцию на предстательной железе.

— Цени удовольствие писать, пока у тебя все в порядке, — сказал он Гомеру.

— Буду ценить, сэр, — ответил Гомер, растирая полотенцем до здорового покраснения гору человеческой плоти.

Когда Гомер вернулся в «Океанские дали», Олив еще не было дома, она дежурила на вышке клуба Сердечной Бухты, высматривала, не появится ли в небе чужой самолет. С этой вышки раньше любовались яхтами. Гомер не сомневался, чужие самолеты над их городками не появятся. Мужчины, друзья-собутыльники Сениора, украшали силуэтами вражеских самолетов дверцы кабин в раздевалке бассейна, женщины приносили их домой и приклеивали на холодильник. Олив дежурила на вышке два часа в день.