Утоли моя печали - Юлия Вознесенская

Умерла Юлия Качуркина утром 29 июля, Роман держал ее за руку до самого конца и тихонько пел:

Мы плывем на льдине,

Как на бригантине,

По седым суровым морям…

Юля слушала и дышала ровно, только все реже, реже… И вот затихла совсем. Потом пришли санитары и увезли Юлю на каталке.

В этот день к Роману пришла Катя и, увидев, что он лежит у себя в палате одетый и смотрит в потолок, спросила шепотом:

— Отмучилась Юленька?

— Она не мучилась! — ответил он резко.

— Ну и слава Богу, — сказала Катя и перекрестилась. — А ведь в самый День ангела померла твоя девонька! Это верный знак, что пошла она в Царствие Небесное. Ну да отсюда все туда идут, страдальцы бедные.

Роман как-то пропустил Катины слова мимо ушей, а вспомнил о них много позже, когда научился по-настоящему молиться. Сейчас же он пребывал в шоке, не мог даже плакать: просто лежал и ни о чем не думал, и вокруг него была ледяная пустота.

Но долго лежать ему не дали: пришла сестра и сообщила, что профессор ждет его в своем кабинете.

— Прими мои соболезнования, Роман, — сказал Дмитрий Алексеевич. — И мою благодарность.

— За что? Лекарство ведь так и не пригодилось…

— Благодарность за то, что девочка умерла спокойной и счастливой. Это не всякому обреченному больному выпадает.

— Наверное, так оно и есть, — сказал Роман.

— И, кстати, о лекарстве. Ты прости меня, что я сразу хочу с тобой говорить о деле. Понимаешь, натулан достать у нас очень трудно, почти невозможно, поэтому многие люди готовы заплатить за него любые деньги. Я могу поговорить с родителями тех детей, которым натулан может помочь, чтобы они заплатили тебе. Ты мне это разрешаешь?

— Дмитрий Алексеевич, а Юле-маленькой, которая лежала в одной палате с моей Юлей, натулан может помочь?

— Да, этой Юле он может помочь. Но навряд ли у ее матери найдутся такие деньги: она простая работница с обувной фабрики.

— Это неважно, мне деньги не нужны.

Давайте подарим лекарство Юле-маленькой. Тем более что у нее сегодня День ангела.

— В самом деле? Ну что ж, это будет замечательный подарок.

— И скажите ей, что это подарок от Юли-большой.

Скажу, Роман, обязательно скажу. Спасибо тебе.

* * *

Лето вдруг испортилось, начались дожди. Роман несколько дней сторожил у морга, ждал, когда мать приедет за Юлей, хотел поехать на похороны, но так и не дождался. Зато промок, простыл и слег с температурой и кашлем. Опять он давился кровавой, почти черной мокротой. «Кажется, Юля, я тебя догоняю!» — думал он. Потом кашель стал утихать, а через неделю ему стало легче, но лечащий врач послала его на рентген, на всякий случай. Сделали рентген — и не обнаружили метастазов в легких. Решили, что произошла какая-то ошибка, перепутали снимки, и сделали еще один снимок — метастазов нет. Провели полное обследование — ни опухоли, ни метастазов.

— Поздравляю, Роман! — сказал очень довольный Дмитрий Алексеевич. — Конечно, мы будем держать тебя под контролем, но можешь поверить моему опыту — ты победил болезнь.

«Любовь наша ее победила…» — подумал Роман, но вслух сказать такое постеснялся.

— Итак, ты на днях покинешь институт и вернешься к музыке, — сказал профессор. — Желаю тебе больших успехов в будущем!

— Дмитрий Алексеевич, а я уже давно передумал: я не хочу становиться музыкантом.

— Кем же ты хочешь стать?

— Я стану врачом-онкологом. Буду лечить детей.

— Ну что ж, учись и становись. А когда закончишь медицинский институт, приходи ко мне — я с радостью возьму тебя в ученики.

Прошли годы. Роман Семенович Осин теперь известный хирург-онколог и работает в клинике профессора Привалова. Он женат, у него четверо детей, старшую дочь зовут Юлей. Профессора Осина по утрам можно видеть в часовне святого целителя Пантелеймона, недавно построенной в больничном саду: он всегда молится перед тем, как идти в операционную. Больные дети его обожают.