Новое платье Леони - Катрин Панколь

– Ты видишь, он не отвечает, – прошептал ей на ухо Филипп.

– Ох! – она так и подскочила. – Ты тут?

– А почему ты не оставила сообщения?

– Не знаю, что говорить.

– Мне хочется тебя поцеловать.

– Ну давай, поцелуй!

– Нет. Меня не так-то просто добиться.

Она улыбнулась ему и вновь поглядела на бумажку с телефоном, которую положила в кошелек. «Мы могли бы увидеться сегодня вечером? Нужно поговорить с вами о Люсьене Плиссонье. Она не стала просить капитана Гарибальди узнать о владельце красного «Кангу». Это ее личные взаимоотношения с прошлым. Она ни с кем не хотела это обсуждать. Об этом знал один Филипп.

– Странно это как-то все же! Человек хочет поговорить о моем отце спустя столько времени!

– А ты помнишь своего отца?

– Я помню, что он меня очень любил. Он заботился обо мне, когда был рядом, мне не было страшно. Я помню его теорию про маленькую звезду в небе, которая нас соединяет, помню песенку, которую он пел Ирис и мне. Он брал нас на колени, подбрасывал и напевал: «Почтальон из Санта-Круза».

– А про что эта песня?

– Анриетта ее ненавидела. Она считала ее вульгарной.

Филипп расслабил объятие, Жозефина вдохнула и начала:

Почтальон из Санта-Круза,

На коне его шатает,

Он уже, как та медуза,

На палящем солнце тает.

Она глубоко вдохнула и пропела пронзительным голосом:

Ohé, las muchachas,

Я газетки вам принес.

Ohé, las muchachas,

Кому письма, вот вопрос.

Мучачас были мы с Ирис, мы хохотали, подлетая в воздух. Он пел эту песню до тех пор, пока мы уже больше не могли и просили его остановиться.

– Да, Анриетте явно такое не могло понравиться!

– Они плохо ладили. Постоянно ссорились. Анриетта орала на него, папа не обращал на нее внимания. Он часто уезжал в командировки, она привыкла жить без него. Она называла его: это человек, чье отсутствие так восхитительно, и мечтательно потягивалась. Папа любил читать, она говорила, что это пустая трата времени. Папа обожал Рильке, она говорила, что Рильке – слабак. Папа читал нам Рильке большими кусками. Ты помнишь историю из писем молодому поэту про дракона, который в последний момент превращается в принцессу?

– Нет.

– Очень красивая история. Он переписал ее на листочки, и у меня в школьной сумке тоже долго лежал такой листочек, написанный его собственной рукой. Беленький листочек, подписанный Люсьеном Рильке. В один прекрасный день я положила его в папку и больше не перечитывала.

– Он занимался строительством, да?

– Он работал директором проектов, инспектировал процесс, осматривал стройки. Он постоянно ездил в командировки. Два последних месяца своей жизни он провел в Сансе на стройке. Это, видимо, был счастливый период его жизни, поскольку он постоянно насвистывал что-то, когда возвращался на выходные. Он помолодел, постоянно приговаривал: «Ах, эта жизнь, эта жизнь, эта жизнь» – и широко улыбался. Но в тот вечер, 13 июля, когда он пришел домой, что-то у него явно пошло не так. Вид у него был озабоченный.

Жозефина откашлялась и продолжала:

– Анриетта сказала: «Не поздно ли ты возвращаешься домой?» – и постучала по циферблату своих часов, а папа сказал: «У меня была встреча, которая слишком затянулась». – «Ну и с кем же?» – осведомилась она, а он ответил: «Ты не знаешь этого человека, но можешь быть спокойна, это был мужчина». Она на это заметила: «Будто бы мне нужно успокаиваться!»

– Тем не менее похоже, что он был на свидании!

– Да ну брось! Чтобы у папы была любовница! Это невозможно.

– А ему это пошло бы тем не менее на пользу. Редкие моменты счастья вдали от кошмарной Анриетты.

Жозефина улыбнулась.

– В этот вечер он выглядел совершенно разбитым. Плюхнулся в кресло и расслабил узел галстука. Я уселась к нему на коленки, хотела приласкаться, а он мне сказал: «Что-то я весь мокрый… Жарко сейчас, правда?» Мне показалось, у него странный взгляд, какой-то стеклянный, что ли, и я спросила: «Папочка, с тобой все в порядке?» Он улыбнулся и выдохнул: «Со мной всегда все в порядке, когда ты рядом». Он погладил меня по щеке, лицо исказила гримаса страдания, словно ему было больно, и тут начали взрываться петарды. Я пошла, чтобы налить ему стакан воды, и тут… Тут он умер. Он был так важен для меня, ну ты знаешь. Он всегда восхищался тем, что я делаю. И он всегда был на моей стороне.

– А у тебя есть его фотографии?

– Не так много, мама очень мало сохранила. Когда она вышла замуж за Марселя, она все выкинула. В квартире не осталось ни одной папиной фотографии.

– И она никогда с вами не разговаривала о нем?

– Ну как же, она говорила, что у него нет честолюбия, что им ни в коем случае не следовало жениться.

– Тогда зачем она вышла за него замуж?

– Она его не раскусила сразу. Он был хорошо воспитан, у него был лимонно-желтый автомобиль «Панар», прекрасные синие глаза, густые темные волосы, хорошо сшитый костюм, он был галантен, внимателен и любезен…

– Этого достаточно, чтобы пожениться?

– Этого достаточно, чтобы напридумывать свою картинку. Она представила себя женой директора фирмы, мысленно трансформировала лимонный «Панар» в черный «Кадиллак», вообразила кабинет, секретаршу, чековые книжки… Ей нужен был прекрасный принц, циничный, богатый и могущественный. Она любила мужчин, которые заканчивают фразу: «И поживее!» От этого она млела и трепетала.

– Должно быть, она быстро в нем разочаровалась…

– Она нам всегда говорила, что вернулась из свадебного путешествия с совершенно истрепанными нервами. У него были все возможные недостатки: слишком добрый, слишком мягкий, слишком скромный и к тому же подавал милостыню нищим. От этого она просто бесилась! Он любил свой дом, дочерей, играть со мной в «лего», слушать, как Ирис читает стихи, решать кроссворды в «Франс Суар», ходить по воскресеньям в кино всей семьей. Все, что его делало счастливым, вызывало у Анриетты ярость. Ты заметил, я даже лучше запомнила недоброжелательную реакцию Анриетты, чем сами папины действия и поступки.

Она доверчиво прильнула к Филиппу, вздохнула.

– У меня осталось еще одно воспоминание о папе. Плюшевый медведь, которого он подарил мне незадолго до смерти. Он окрестил его Его Величество Чесночок. И рассказал мне, что у него есть брат-близнец, которого зовут Половинка Черешенки. Он красного цвета и живет у одной милой дамы в маленьком городке под Сансом. Я, начитанная девочка, ответила: «Разлучил близнецов, как в драме эпохи РенесСАНСА». Он засмеялся, я сумела пошутить, прямо как он! Он добавил еще, что Половинка Черешенки и Его Величество Чесночок и есть персонажи пьесы, только современной, одной из его любимых. Я никогда не видела ее. Я была еще маленькая, а Анриетта не любила театр.