Твои фотографии - Кэролайн Левитт

Глаза Изабел широко распахнулись. Она глотнула воздуха и закашлялась. Во рту был мерзкий металлический вкус. В глазах все расплывалось: стены, занавески и потолок, крахмальная простыня и вафельное покрывало, наброшенное на нее, голубое пятно на подоле… все кружилось и вертелось. Она долго пыталась всмотреться в два оранжевых блика, прежде чем сумела понять, что это.

— Кувшин, — сказала она. Голос был тонким и слабым, словно проходил через ватный кляп.

Больница. Она в больничной палате.

Изабел попыталась шевельнуться, и боль прострелила ногу. Она едва сдержала рвотный позыв.

Катастрофа. Она едва не погибла в автокатастрофе.

Изабел вновь попыталась сесть и поморщилась. Потянулась к кувшину, но рука схватила воздух. Кто-то переодел ее в больничную рубашку, и ногу грызла боль, но, прежде чем она успела окончательно опомниться, в комнату вошел доктор в ярко-красной футболке под халатом. За ним следовала молодая сестра. При виде Изабел он так ослепительно заулыбался, словно они были старыми друзьями.

— Какой сегодня день? — спросил он.

— Суббота, — предположила она.

— Леди заслужила приз. Вы попали сюда в пятницу.

Его улыбка стала еще шире.

— Вам повезло. Машина всмятку, а вы смогли выбраться и отойти подальше, — жизнерадостно сообщил он.

Она нервно смяла простыню.

— Я отошла от машины?

— О, не смотрите на меня так! Вы скоро поправитесь, Изабел!

Он знал ее имя, а она не имела ни малейшего представления, кто перед ней. Она честно попыталась вспомнить его, вспомнить хоть что-то, но не могла понять, как попала сюда.

— Мои глаза! — выпалила она, панически озираясь. — Все двоится.

Он кивнул так небрежно, словно она сообщила, что пообедала жареным цыпленком. Вынул из кармана фонарик и посветил ей в глаза, а когда она испуганно отпрянула, медсестра положила руку ей на спину и удержала на месте. Доктор выключил свет и сунул фонарик в карман.

— Вы ударились головой. Мы сделаем анализы. Завтра, если зрение восстановится, можете ехать домой.

— Что случилось с людьми в другой машине? — спросила она.

Изабел видела их, женщину в красном и бегущего мальчика.

— Какие люди? — спросил он, осматривая ее ногу. — Синяки через неделю пройдут.

— Люди в другой машине. Что с ними случилось?

Он что-то записал на планшетке.

— Вам придется спросить их доктора.

— Кто их доктор? — допытывалась она, но он резко повернулся и вышел из комнаты.

— Подождите!

Изабел схватила медсестру за рукав:

— Не могли бы вы принести мне газету?

— Вам нельзя напрягать глаза. Лучше попытайтесь отдохнуть, — покачала головой сестра и погладила Изабел по плечу.

— Кто-нибудь прочитает… — начала Изабел и, увидев лицо сестры, выпалила: — А телевизор? Пусть принесут телевизор!

— Я кого-нибудь пришлю, — пообещала сестра и мгновенно исчезла.

Ночью Изабел спала урывками, качаясь на волнах болеутоляющего. Снилось, что она замерзает в Сибири. Какие-то люди закапывали ее в снег, и она не могла шевельнуться.

Она снова проснулась. Сестры обкладывали ее льдом.

— Нужно снизить температуру, — пояснила одна.

— Где они? — прохрипела Изабел.

— Уверена, что родные придут к вам утром, — ответила сестра. Изабел почувствовала укол в руку. Она сопротивлялась, стараясь не заснуть, но мир снова стал белым и холодным. А когда проснулась, жара не было и лоб оставался сухим. Кто-то ее переодел и сменил простыни. Но в глазах по-прежнему двоилось, и в висках пульсировала боль.

Пришедший офтальмолог вела себя столь равнодушно, что Изабел оскорбилась.

— Следите за пальцем, — велела врач, так быстро вертя рукой, что у Изабел закружилась голова. — Сложите указательные пальцы.