Наследие Уилта - Том Шарп

— Да, после обычной склоки. Вначале он заявил, что там слишком шумно, потом углядел чернокожую кухарку и устроил катавасию из-за африканского СПИДа. Я пыталась втолковать, что она местная уроженка, даже выговор у нее манчестерский. Все это очень хлопотно, старик и сейчас грозится съехать.

«С кем же мне предстоит сосуществовать? — раздумывал Уилт, слушая эту ахинею. — Пожалуй, лучше сейчас известить, что я не учился в Портерхаусе, нежели ждать разоблачения».

— Кстати, сразу хочу сказать, что я закончил не Портерхаус, а Фицгерберт, — сообщил он, не обращая внимания на Еву, сделавшую страшные глаза. — С давних времен, когда ни я, ни ваш муж еще не отметились в Кембридже, Фицгерберт считался затрушенным колледжем.

— Затрушенный… — хмыкнула леди Кларисса. — Слово какое-то… «Фицгерберт» звучит лучше. Изящнее, если вы меня понимаете.

— Совершенно с вами согласна, — облегченно выдохнула Ева.

Встреча перешла в фазу обеда, чему Уилт весьма обрадовался. Такого убойного мартини он еще не пил: огромный фужер, крепчайший джин. Страшно представить последствия второго бокала, если уже после оглушающего первого мысли пробуксовывали. Одно бесспорно: леди Кларисса — выпивоха какой поискать.

— Когда вы заканчиваете семестр? — спросила она после заказа блюд и легкого препирательства с сомелье. Внимательно изучив список вин, леди Кларисса сделала выбор в пользу «Шато-Латур», но оно, как нарочно, закончилось. На замену сомелье предложил кларет, который было неизмеримо дешевле. Дама неохотно согласилась, но, пригубив вино, объявила его очаровательным.

— Кто бы мог подумать? Пожалуй, после двух мартини самое то, — возвестила она, когда сомелье, наполнив бокалы, отбыл.

Уилт сосредоточился на предыдущем вопросе:

— Я освобожусь в конце недели.

— Но чет… — вклинилась Ева.

— Дочери закончат учебу через двенадцать дней, — пресек диатрибу Уилт.

Чету Гэдсли ждал неприятный сюрприз. Супруги забудут о репетиторе, стоит девицам слегка разгуляться на их угодьях. Точнее, устроить бедлам.

— Вам обязательно их дожидаться? Я хочу, чтобы Эдвард поступил в колледж сразу после осенней переэкзаменовки.

Свои мысли Уилт оставил при себе. Даже если малый выдержит переэкзаменовку, в Кембридж он сможет поступить лишь через год. Во всяком случае, так положено, но кто его знает, как там заведено в Портерхаусе — самом непритязательном кембриджском колледже. Если память не изменяет, там не шибко придерживались правил. Видимо, в Портерхаусе все возможно.

— Я была бы признательна, если б вы начали занятия как можно скорее, — сказала леди Кларисса. — Поселитесь в усадьбе, а потом переедете в коттедж. Увидим, как вы поладите с моим мужем…

— Думаю, это реально. — Уилт взглянул на жену: — Правда, милая?

— Вполне. Ведь мы очень скоро подъедем, — с наигранной радостью ответила Ева.

Обращение «милая» в устах мужа было весьма необычно и в последние годы почти всегда сигнализировало о неприятностях. А еще настораживала покладистость Уилта. Уж кто-кто, а он-то в последнюю очередь подчинялся чужому желанию. Беспокоило и то, как леди Кларисса, в которой уже сидело две трети бутылки, откровенно пялилась на Уилта. Надо держать ухо востро. Полторы тысячи в неделю на всем готовом — неслыханно щедрый гонорар для простого репетитора. Словечко «шуры-муры», возникшее в голове, по дороге домой слетело и с языка.

— Если собираешься завести с ней шуры-муры, прежде хорошенько подумай! — крикнула Ева, притормаживая перед знаком «Стоп».

— Ты сама заварила эту кашу, — осклабился Уилт, мысленно давя на педали. — И чем теперь недовольна? Я лишь следовал твоим указаниям. И потом, она в стельку пьяная.

— Зачем было перед ней лебезить?

— По-моему, именно этого ты и хотела, милая.

Сейчас «милая» приобрела совсем другую интонационную окраску, но Ева утешилась тем, что план ее сработал: Уилт выглядел респектабельно и не напился. Остаток пути проехали молча, однако дома она вновь взъерепенилась:

— К тебе обращалась по имени, а ко мне — «миссис Уилт». Что за официоз? Могла бы называть Евой.

— Тебя неоднократно величали «дорогуша миссис Уилт». Кроме того, нанимают-то меня, а в ее кругах, видимо, так принято — слуг называть по имени. Не понимаю, чего ты бесишься из-за ерунды?

— Будет тебе ерунда, если я что-нибудь замечу, — пригрозила Ева и тотчас вспомнила еще одну подозрительную деталь: — Когда она предложила отвезти тебя в имение, ты аж подпрыгнул от радости. Что за дела?

— Так ведь тебе понадобится машина, чтобы забрать четверню. Ничего я не подпрыгивал и вовсе не лебезил перед поддатой бабой, но лишь соблюдал политес, выполняя твое пожелание. Разодетый, коротко стриженный… А чего ты ждала? Чтоб я ее обхамил?

Возразить было нечего, но все равно Еве очень не понравился тот явный интерес, с каким леди Кларисса взирала на Уилта. Верно, дамочка крепко поднабралась, и нет никакой гарантии, что в собственном доме, когда Генри будет под боком, она поведет себя иначе. Как пить дать навалтузится.

В одиночестве готовясь ко сну (Уилт по-прежнему ночевал в гостевой), Ева раздумывала, как противостоять возникшей угрозе. Четверню, центр ее вселенной, срывать с учебы нельзя. Успокаивало одно, Генри такой рохля, что леди Кларисса может до скончания века строить ему глазки — толку не будет. Но как только завершится учебный год, надо сразу ехать в поместье и уж там не выпускать голубчика из поля зрения, дабы не начудил.