Вероника желает воскреснуть - Вадим Норд

– До этого мы разговаривали абстрактно. – Борис Антонович выдержал небольшую паузу, словно давая возможность Веронике прочувствовать разницу между абстрактным и предметным разговорами, и продолжил: – Наша клиника несколько отличается от других в плане работы с клиентами. Мы не только говорим об индивидуальном подходе, но и на самом деле работаем не по шаблону, а стараемся исполнить все ваши желания.

На это «стараемся исполнить все ваши желания» Вероника и купилась. Вроде бы ничего особенного, обычные слова, но зацепило. Очень важно к месту сказать нужное слово. Другие говорили про операции, сроки, гарантии, а этот – про исполнение желаний. Пустячок, а приятно. Вероника оттаяла и договорилась с Борисом Антоновичем прямо на завтра.

Борис Антонович продолжил приятно удивлять. Во-первых, показал Веронике на экране своего компьютера ее будущий облик. Не поленился найти в Интернете подходящие фотографии и смоделировал обновленную Веронику в полном соответствии с высказанными ею пожеланиями. Во-вторых, не дожидаясь вопросов, дал Веронике двадцатипроцентную скидку. Из уважения к ее таланту, так и сказал. Это же вдвойне приятно, когда тебе не просто делают скидку, но и красиво ее преподносят, причем без всяких условий, в духе: «Ну, мы надеемся, что вы станете рекомендовать нас своим знакомым». В-третьих, Борис Антонович твердо отметал прочь все Вероникины «а если?» и «а вдруг?», и не просто отметал, а давал по каждому пункту исчерпывающее объяснение. Вероника вдруг почувствовала себя в его кабинете как дома, такое спокойствие снизошло на нее. Определенно – у Бориса Антоновича была харизма, и, кроме того, он прекрасно разбирался в своем деле. Некоторые руководители могут только добиваться выполнения заданных показателей, а этот понимал все нюансы. И Веронику понимал буквально с полуслова, она еще вопрос не успеет сформулировать, а он уже отвечает.

Когда у Вероники не осталось вопросов, Борис Антонович пригласил в кабинет доктора Сидорова, отрекомендовав его как лучшего специалиста клиники. Сидоров Веронике понравился – не мальчик уже, лет сорок – сорок пять, опыт уже успел наработать, говорит веско, уверенность от него так и исходит волнами, глаза умные, руки сильные, мужские такие руки, не пухлые ладошки. Одно слово – мужчина (простонародного «мужик» Вероника не любила, ухо царапало). К такому не только на стол ляжешь, но и в постель… У Вероники сладко заныло внутри, лицо покраснело, а дыхание участилось. Оставалось только надеяться на то, что собеседники подумают, что это она от волнения, а не по какой другой причине. Стыд и срам! Но руки… Но взгляд… Но манеры…

Манерам Вероника придавала очень большое значение. Чем лучше человек воспитан, чем лучше он ведет себя, тем больше к нему расположения. Она еще в детстве смотрела на поселковую быдлоту и ужасалась: «Ну как так можно!» Врожденный эстетизм или что-то близко к тому.

Растаяв, как эскимо на солнцепеке, Вероника подписала договор с клиникой, не сильно вникая в его содержание, заплатила аванс (сорок процентов от общей предварительной стоимости услуг) и получила на руки Программу, то есть свою индивидуальную памятку-график. Из клиники она ушла окрыленная, радостная, преисполненная самых радужных надежд. Придя домой, разделась донага и впервые после долгого перерыва разглядывала себя в зеркало без тоски-печали. Ну да – не идеал. Ну да – есть над чем поработать. Но это поправимо, решаемо. Пройдет немного времени, и станет она такой красавицей, что все ахнут, да еще как ахнут!..

Прошло немного времени, и все знакомые действительно стали ахать, глядя на Веронику. Некоторые даже охали, а самые сострадательные, не умеющие радоваться чужому горю, говорили: «Бедная, несчастная Вероника».