Без любви жить нельзя - Наталья Горбачева

В один из приездов в Псково-Печерский монастырь я сразу заказала сорокоусты о здравии и упокоении близких родственников. Денег осталось только на обратный плацкартный билет, стоивший 25 тысяч, и пять тысяч рублей на непредвиденные расходы. Дело происходило в то время, когда деньги стали быстро обесцениваться. Поскольку я приехала в монастырь по благословению, то уж как-нибудь вернусь домой… Но в голову лезли всякие страшилки, а вдруг плацкартных билетов не будет, что тогда? Или заболею и надо будет купить лекарство?

В общем, бабушке Клаве и деду Ивану я поминовение не заказала. Денег что-то жалко стало… И в оправдание причину нашла: не сильно-то они меня при жизни любили, не то что другие мои бабушка и дед. Началась целодневная борьба. Стою на службе — только и думаю, заказать или не заказать: нужно как раз пять тысяч на двоих. Все-таки не заказала. Когда вышла после литургии из Успенской церкви, увидела, что собралась паломническая экскурсия в пещеры. Я быстренько пристроилась. Повезло… С иеромонахом, сопровождавшим группу подростков, ходили мы по лабиринтам темных загадочных пещер. У каждого в руках зажженная свеча, освещавшая небольшое пространство, но — никакого страха. Иеромонах обо всем рассказывал доходчиво: у детей был неподдельный интерес к происходящему.

И вот, в конце очередного пещерного тоннеля показался свет. Подойдя вплотную, увидели канунный стол. За столом возвышался большой крест, за крестом — тупик. Горящие на кануне поминальные свечи освещали небольшую пещеру до закоулков. Дети спрашивают: «А для чего тут такой стол стоит?» «За усопших свечки ставить, — ответил монах. — Если умрет у вас кто-нибудь, например, Клавдия или Иоанн…» Больше я ничего не слышала. Словно током ударило: это же он про моих деда с бабушкой сказал! Нет, надо обязательно заказать поминовение.

После пещер поехала на вокзал, купила плацкартный билет за 25 тысяч, погуляла по окрестностям. К вечерней службе вернулась в монастырь. На службе я стояла с той же неотвязной мыслью — заказать или не заказать сорокоуст. Снова жалко — дорога длинная, поесть даже не на что будет… После службы подошла к иеромонаху, рассказала — так, мол, и так. Он отвечает: «Не надо, оставь деньги себе». Отошла от иеромонаха опять с недоумением. И деда с бабушкой жалко, и себя…

А через час надо было уезжать. Побрела домой. Матушке, у которой жила, рассказала всё по порядку. Она перекрестилась и сказала: «Слава Богу за всё!»

Собирая свои вещи, я об одном только и думала: надо было все-таки заказать поминовение, а то уезжаю с чувством, будто предала Клавдию и Иоанна.

На пороге после прощания матушка вдруг и говорит: «Слушай, сестричка, мы тут целый месяц собираем на сорок сорокоустов; за них подешевле возьмут, по тысяче. У нас как раз двух имен не хватает…»

В этом было разрешение всех моих сомнений. Какая же радость залила душу! Поймет ли ее человек неверующий? А бабушку Клаву с дедом Иваном я после этого случая очень полюбила, хоть и посмертно.