Безумно богатые азиаты - Кевин Кван

– Она все еще в шоке, Ник. С учетом всего случившегося как она вообще может разобраться, чего хочет?

– Я знаю ее, Колин. Если она что-либо решила, пути назад нет. Она не сентиментальная, а прагматичная и очень упрямая. Она вбила себе в голову, что из-за моей семьи у нас ничего не получится. Можно ли винить ее после всего, что устроили мои родные? Забавно, да? Думают, что она меркантильная охотница за деньгами, а все совсем наоборот. Рейчел порвала со мной из-за денег!

– Я же говорил, что она понравилась мне с первого дня знакомства. Она классная!

Ник посмотрел в окно на залив и дальний берег. В утренней дымке сингапурский горизонт почти напоминал манхэттенский.

– Мне нравилась жизнь, которую мы вели в Нью-Йорке, – задумчиво сказал он. – Нравилось вставать рано утром в воскресенье и ходить в «Мюррейс», чтобы купить ей бейгл-сэндвич. Я любил часами бродить по Уэст-Виллидж или гулять в парке Вашингтон-сквер, наблюдая, как резвятся собаки. Но я все испортил. Из-за меня ее жизнь пошла кувырком.

– Не из-за тебя.

– Колин, я разрушил ее жизнь. Из-за меня она не общается с матерью, а они были лучшими подругами. Из-за меня выяснилось, что ее отец заключенный и все, во что она верила, – ложь. Ничего этого не было бы, если бы не я. Мне хочется верить, что в глубине души она все еще любит меня, но мы загнаны в угол.

Внезапно раздался стук, настойчивый, как азбука Морзе, он эхом пронесся через кухню.

– Что это? – спросил Колин, оглядываясь по сторонам. – Надеюсь, это не Китти с Бернардом снова шалят.

– Нет, это голубая сойка, – сказал Ник, поднимаясь со стула и направляясь в гостиную.

– Какая еще голубая сойка?

– Ты не в курсе? Эта голубая сойка навещает меня каждое утро в обязательном порядке, примерно десять минут она будет долбить клювом стеклянную стену.

– Думаю, я просто не вставал так рано.

Колин прошел за ним в гостиную и уставился в окно, увлеченно наблюдая за кобальтово-синей птицей. Ее крошечный черный клюв ударился о стеклянную панель, затем птичка отпрянула, а через несколько секунд снова налетела на стекло, как маленький маятник.

– Я все думаю, то ли она точит ключ, то ли реально пытается проникнуть внутрь, – сказал Ник.

– А ты не пробовал отодвинуть стеклянную панель и посмотреть, залетит ли она? – предложил Колин.

– Э-э-э… нет. – Ник посмотрел на друга так, будто это была самая блестящая идея, которую он когда-либо слышал.

Колин взял пульт и нажал кнопку. Стеклянные панели легко раздвинулись. Голубая сойка помчалась в гостиную на реактивной скорости, направляясь прямо к массивной картине из ярко окрашенных точек на дальней стене, и начала беспощадно клевать одну из ярко-желтых точек.

– Картина Дэмьена Херста! Все это время птицу привлекали яркие точки! – изумился Ник.

– Ты уверен, что это не самый маленький в мире искусствовед? Посмотри, как она атакует эту картину.

Ник поспешил отогнать птицу.

Колин растянулся на скамейке от Джорджа Накасимы.

– Ну, Ники, мне неприятно говорить очевидные вещи, но вот перед тобой маленькая птичка, которая пытается пробиться сквозь огромную пуленепробиваемую стеклянную стену. Абсолютно невозможная ситуация. Ты сам говоришь, что сойка прилетала каждый день и настойчиво долбилась в течение десяти минут. Что ж, сегодня стеклянная стена рухнула.

– Так ты говоришь, что я должен освободить птицу? Просто позволить Рейчел уйти?

Колин раздраженно посмотрел на Ника:

– Нет, ты идиот! Если ты любишь Рейчел так же сильно, как говоришь, то тебе нужно стать для нее такой вот голубой сойкой.

– Хорошо, и что бы сделала голубая сойка? – поинтересовался Ник.

– Она не оставляла бы попыток. Чтобы невозможное стало возможным.