Японский ковчег - Игорь Курай

– Снайперов? Да что им тут делать? Нет, вроде, нигде ничего не блестит.

– Не расслабляйтесь. Смотреть в оба и ждать моей команды. Первыми должны идти врачи. Видишь большую колонну напротив них?

– Ну, вижу. Кто это?

– Без понятия. Не наш контингент. Если кто-то будет их пропихивать, дорогу к тоннелю перекрыть и удерживать любой ценой. В гражданских не стрелять! Я прикрываю президента. На случай если прервалась связь, а внизу началась заваруха, действуй сам по обстоятельствам. Держись.

– Есть держаться! Гвардия не выдаст, свинья не съест!

Сергей Федорович нажал «отбой» и набрал номер Шемякина.

– Слушаю вас, товарищ генерал! – раздалось в трубке.

– Вы где находитесь, полковник? – поинтересовался Гребнев.

– Недалеко от вас, по другую сторону дороги, возле колонны основного списка. Вот с главкомами тут беседуем.

– О чем же вы беседуете?

– Да о том, что пора бы уже запускать.

– А где ваш Махмуд?

– Он звонил. Сказал, что немного задержится, но нам откроют по его сигналу в десять ноль-ноль. Заверил, что всё в ажуре.

– Ну хорошо. А что это за огромная колонна формируется напротив врачей? И почему там выставлено удвоенное охранение?

– А это наш спецнабор. Доставлен по команде генерал-полковника Старикова. Можете у него спросить.

– Что еще за спецнабор? Со мной как с председателем Чрезвычайной комиссии вы его не согласовывали, санкции президента не получали. Откуда такие полномочия? И при чем тут Стариков?

– Товарищ генерал, мой вам совет: не лезьте в бутылку. Ваших врачей придется отправить обратно. Ваучеры на их места розданы другим достойным людям. Бункер ведь не резиновый и всех вместить не сможет. Это стратегическая необходимость: мы тщательно отбирали по комплексу показателей. Каждый представляет для нас большую ценность и получил свое место недаром.

– В том, что не даром, я не сомневаюсь.

– Ваш каламбур неуместен. Короче говоря, мы с генералом Стариковым отвечаем за этих людей и мы их проведем. А медиков вам придется эвакуировать в город. Автобусы обеспечим.

– Отсылать назад медиков мы не будем ни при каких обстоятельствах. Они – единственная надежда на выживание народа и страны после катастрофы. А на автобусах вам придется эвакуировать свой особо ценный контингент. Считайте, что это приказ президента.

– Стало быть, миром поладить не хотите?

– Поковник Шемякин! Для вас приказ законно избранного президента еще что-нибудь значит?

– Откровенно говоря, уже ничего не значит. И ваш тоже. Для меня и для тех, кто стоит рядом со мной. Посмотрите по сторонам и взвесьте соотношение сил. Вы видите, сколько в поле моих ребят и сколько ваших? Надо уметь проигрывать, генерал. Через три минуты откроют ворота, и наш спецнабор первым зайдет в бункер. Честь имею.

Телефон умолк. Генерал Гребнев постоял несколько секунд в нерешительности, затем набрал другой номер.

– У аппарата, – прозвучал в трубке знакомый жирный голос с ленивой нотой.

– Василий Алексеевич, нужна ваша оперативная поддержка. Я знаю, у вас тут рядом мотострелковая дивизия стоит в резерве. Можете выделить мне полк? Прямо сейчас?

– Нет, Сергей Федорович, не обессудь – сейчас не могу. У меня и связи-то с ними нет.

– Как это нет связи?

– А вот так. Заблокирована и все тут. Что поделаешь!

– Ну пошлите вестового.

– Милый, кого ж я пошлю?! Тут каждый человек на счету. И вообще на сегодня по случаю перехода, так сказать, в подполье, я свои полномочия временно делегировал полковнику Шемякину. С ним и договаривайся. Наш с тобой контракт, считай, закрыт, поскольку я сам себе подписал полную амнистию, а с Зайцевым и его компанией больше дел иметь не желаю. Мне жена не велит. Ты, конечно, боевой генерал и разведчик дельный, но не ту сторону выбрал. А жаль.

Бурдюков дал отбой. Гененрал Гребнев помедлил еще немного, перезвонил Хромову и тихо сказал:

– Давай, Степан! Вспомним Кандагар! Но в гражданских не стрелять!

Туман на склоне развеялся, свинцовые тучи слегка разошлись, и на стальном щите, закрывающем вход в бункер, сверкнул одинокий солнечный луч.