О красоте - Зэди Смит

Спрыгнув со стола, Леви подошел к окну.

— Снег тает. Потом опять наметет. Знаешь что, — сказал он, обернувшись. — Когда у меня будет свое бабло и своя жизнь, я уеду куда-нибудь в жаркие страны. Хоть в Африку. Плевать, что там бедно живут. Мне по кайфу, когда тепло.

— Двадцать… шесть, семь, восемь. Это все, что у меня есть, — Говард выгреб содержимое своего бумажника.

— Вот спасибо! Я сейчас совсем на мели.

— Бог мой, а твоя работа?

Помявшись, Леви выложил все как есть. Говард опустил голову на стол и слушал.

— Леви, это была хорошая работа.

— У меня новая есть! Только она не такая… регулярная. Прямо сейчас я не работаю, других дел навалом, но вскоре опять начну, потому что это знаешь что такое…

— Не говори, не надо, — прервал его Говард, закрывая глаза. — Не хочу знать.

Леви сунул деньги в задний карман джинсов.

— В общем, пока у меня с наличностью туговато. Но я верну.

— Вместе с остальными деньгами, которые я тебе еще дам.

— Говорят тебе, я работаю! А ты прикрути обогреватель, ладно? Дождешься сердечного приступа.

Он со вздохом поцеловал отца в мокрый лоб и мягко притворил за собой дверь.

* * *

Леви вразвалочку проследовал через кафедру и вышел в главный вестибюль гуманитарного корпуса. Здесь он остановился: чтобы пуститься в путь навстречу ветру, требовалась подходящая мелодия. Его окликнули. Он не сразу разглядел, кто это.

— О, Леви! Вот так встреча! Здорово! Давненько не пересекались.

— Карл?

— Он самый. Не узнаешь, что ли?

Они сдвинули кулаки. Леви нахмурился.

— Что ты тут делаешь?

— Да ты, видать, не в курсе? — Карл расплылся в улыбке и щелкнул себя по воротнику. — Я теперь тут, в колледже!

Леви рассмеялся.

— А если серьезно, без шуток?

С лица Карла слиняла улыбка. Он постучал по рюкзаку за спиной.

— Сестра тебе не говорила? Я здесь работаю.

— Где? Здесь?

— Да, на кафедре африканистики. Недавно. Сотрудником архива.

— Кем-кем? — Леви переступил с ноги на ногу. — Прикалываешься?

— Нет.

— Ты — тут — работаешь! Уборщиком, что ли?

Леви не хотел обидеть Карла. Просто вчера на марше протеста было много веллингтонских уборщиков, вот и выскочила ассоциация. Карл оскорбился.

— Нет, друг, я архив веду, а не дерьмо выгребаю. У нас фонотека, я отвечаю за хип-хоп, RB и современный урбан-рэп. Заходи, посмотришь, как у нас классно.

Леви недоверчиво помотал головой.

— Меня глючит… Давай-ка еще раз. Ты здесь работаешь?

Карл посмотрел на стенные часы над Левиной головой. Не опоздать бы на кафедру современных языков, там ему обещали перевести с французского несколько рэп-композиций.

— Что тут сложного? Да, я здесь работаю.

— Но… И тебе нравится?

— Конечно. Кое-что иногда напрягает, но на кафедре африканистики все супер. Там такое можно замутить! Кстати, я часто вижу твоего папашу. Он сидит прямо рядом с нами.

Леви, занятый перевариванием многочисленных новостей, пропустил последнее замечание мимо ушей.

— Постой, так ты больше не пишешь музыку?

Карл поправил рюкзак на спине.

— Музыку? Иногда пишу, но… Не знаю… Все эти рэпперские игры: гангста, крутые чуваки, разборки — не мое это. По-моему, рэп должен быть гармоничным. На днях зашел в «Остановку», а там все эти злобные кексы… правду рубят. Не близко мне это. Вот я и… Сам знаешь, как оно бывает…

Леви развернул жвачку и сунул в рот, не угостив Карла.

— Может, им есть из-за чего злиться, — холодно сказал он.

— Может. Слушай, брат, мне пора, у меня… кое - какие дела. Ты это, заходи к нам в библиотеку, у нас скоро будет открытый доступ, можно прийти и послушать любую пластинку. Редкие штуковины попадаются, так что заглядывай. Давай завтра после обеда. А?

— Завтра второй марш. Всю неделю будем ходить.

— Марш?

Тут открылась дверь главного входа, и перед ними на мгновение оказалась одна из самых сногсшибательных женщин, которые им когда-либо встречались. Она быстро прошла мимо них и направилась в сторону гуманитарных кафедр. На ней были узкие джинсы, розовый свитер с высоким воротником и бронзового цвета сапоги. По спине струились длинные шелковистые пряди. Леви и в голову не пришло, что это та самая девушка, которую месяц назад он видел коротко стриженную, в трауре и слезах, скромно бредущую за гробом.

— Сестренка — закачаешься! — прошептал Карл громко, чтобы девушка услышала, но привычная к подобным репликам Виктория и ухом не повела. Леви обозревал ее соблазнительный задний фасад.

— О, мой Боже… — сказал Карл, прижимая руку к груди. — Ты видел эту задницу? Друг, я в печали.

Задницу Леви видел, но ему внезапно расхотелось обсуждать ее с Карлом. Они редко общались, но в своем подростковом обожании он часто о нем думал. Вот что происходит, когда взрослеешь. С прошлого лета Леви здорово повзрослел — он и раньше это подозревал, а сейчас окончательно убедился. Пустозвоны вроде Карла его больше не впечатляли. Леви Белси перешел на новый уровень. Странно было вспоминать себя прежнего. И ужасно странно было стоять рядом с этим экс-Карлом, сдувшимся дураком, одной только видимостью настоящего братана, из которого теперь полностью испарилось все, что было в нем прекрасного, волнующего, настоящего.

Говард собрался сбегать в буфет за бубликом. Встал из-за стола и увидел: к нему посетительница. Она с грохотом распахнула, потом захлопнула за собой дверь и привалилась к ней.

— Будь добр, сядь. — Она смотрела не на него, а в потолок, словно возносила молитву. — Сядь и слушай, но ничего не говори. Я тебе кое-что скажу и уйду насовсем.

Говард свернул пальто и сел, положив его на колени.

— Нельзя так с людьми поступать, ясно? — Она по - прежнему обращалась к потолку. — Ты дважды меня обманул. Сначала выставил идиоткой на ужине. А нормально было бросить человека одного в гостинице? Ведешь себя, как ребенок, черт возьми, а у человека из-за тебя погано на душе. Нельзя так с людьми поступать.

Наконец она взглянула на него. Ее голова отчаянно дергалась. Говард потупился.

— Ты, конечно, решил, — в ее голосе слышались слезы, слова звучали невнятно, — что хорошо меня знаешь. Эх, ты! Ты узнал лишь это, — она показала на лицо, грудь, бедра. — А меня не узнал. Тебе, как и всем, нужно было вот это, — она снова трижды коснулась своего тела. — А то, что я…

Она вытерла глаза воротником свитера. Говард посмотрел на нее.