Дитя клевера - Аманда Проуз

«По крайней мере, хоть у этого малыша будет отец!»

– Да, я возвращаюсь домой. И даже постараюсь наладить свою семейную жизнь… Я всегда буду любить тебя. Но ты не волнуйся, я уезжаю домой почти счастливой. Ведь теперь я точно знаю, что ты любишь меня и тоже будешь любить всегда. В каком-то смысле этого мне вполне хватит… Все это время в разлуке с тобой меня убивала неопределенность. Я мучилась от того, что ошиблась в тебе, ошиблась в наших с тобой чувствах. А оказалось, что ни в чем я не ошиблась! Мы действительно любим друг друга. Ведь так?

Сол медленно поднялся с дивана. Она продолжила:

– Какое счастье – знать, что ты не ошибался! Я люблю тебя, дорогой!

В памяти Дот неожиданно всплыли слова матери. Мудрые слова, которые когда-то она встретила в штыки. «Доченька моя! Прислушайся к себе! С чего ты решила, что любовь – это самое важное в нашей жизни? Так вот! Говорю тебе, что это далеко не так! Любовь – это то, что бывает в кино… мимолетная искорка, которая вспыхнет и тут же гаснет. Послушай меня, Дот! Она гаснет!»

Сол встал во весь рост и взял ее за руку.

– Пошли на улицу! Начинается мое любимое время суток. Солнце садится в море, начинает веять прохладой. Пошли! Пусть теплый бриз, дующий с залива, обдаст нас своей свежестью. А потом будем делать то, о чем я тебе когда-то рассказывал. Просто сидеть и наблюдать, как у самой кромки горизонта мерцают огоньки судов, стоящих на рейде в бухте Редюит. Я буду сидеть на веранде, держать твою руку в своей, вдыхать аромат жасмина, которым полнится воздух вокруг. Я хочу провести хотя бы одну ночь здесь, с тобой. И чтобы окна были раскрыты настежь, и чтобы теплый ветерок обдувал наши разгоряченные тела, пока я буду сжимать тебя в своих объятиях. А потом, проснувшись рано утром, мы, как я об этом и мечтал когда-то, выпьем свежий ананасовый сок и насладимся плодами манго. После чего побежим на пляж и окунемся с головой в кристально чистые воды моря, будем плавать, нырять, пробовать на вкус солоноватую морскую воду, ощущать приятное жжение соли на своей коже и загорать или просто лежать, устроившись в тенечке какой-нибудь пальмы. Пожалуйста, Кловер! Умоляю тебя! Не прогоняй меня прочь! Давай проведем хотя бы одну ночь так, как мы об этом когда-то мечтали! Быть может, именно эта одна-единственная ночь поможет мне потом продержаться весь остаток моих дней. Ее я стану вспоминать, когда стану стариком. Что скажешь, Кловер? Ты подаришь мне эту ночь?

Дот потянулась к нему навстречу и осторожно коснулась пальцами его лица. Оно было мокрым от слез.

– Да! Одну ночь!

– Но вначале…

Сол подошел к картонной коробке, которую он поставил на маленький столик у входа, и открыл ее.

– Все эти вещи хранились в нашем доме с незапамятных лет! – Он извлек из коробки граммофон и стал крутить правой рукой ручку. – Когда я танцевал с тобой в последний раз, я еще не знал тогда, что это – наш с тобой прощальный танец. Зато сегодня я это знаю!

Он отодвинул диван в сторону, быстро свернул палас.

– Приглашаю тебя на танец, моя Кловер! Давай притворимся, что впереди у нас с тобой целая вечность…

Послышалось легкое потрескивание иглы, зашуршала старая пластинка. Сол притянул Дот к себе и крепко обнял за талию, другой рукой взял ее за руку, и они оба замерли в ожидании первых звуков мелодии, хорошо зная, какая мелодия сейчас зазвучит. И вот он наконец, бархатный, насыщенный голос Этты. Полились первые слова их песни.