Красный свет - Максим Кантор

Надо это понять хорошо. Еще раз, медленно: эта мировая война произошла вместо мировой революции. Для того чтобы не было мировой революции, сделали мировую войну. Вот так понятно.

Что общего между мировой революцией и мировой войной? То, что оба явления – мирового масштаба.

Война – это стихия, такая же, как революция, – война горит и дымит, вспыхивает и гаснет, перекидывается с города на город, со страны на страну, затопляет огнем страны, выжигает поля, движется, колышется, вскипает волнами пламени – и если мы скажем, что причиной возникновения океана огня является случайная спичка, мы ошибемся. Требуется найти и назвать большую причину – настоящую проблему такого размера, чтобы мировая война зависела от разрешения этого вопроса.

Мировую революцию готовили пятьдесят лет – писали собрания сочинений; значит, чтобы заменить революцию стихией войны – надо было так же усидчиво готовить войну.

Будет Польша независимой или не будет, войдет Германия в Австрию или нет – здесь нет подлинной причины. Причина должна быть очень простой – такой же простой и важной, как тот факт, что земля круглая.

Обычно, анализируя исторические события, мы не замечаем самого очевидного – так, на карте мы долго не можем разглядеть название, написанное крупным шрифтом, зато видим маленькие деревни и села.

А что написано крупным шрифтом – смотри внимательно, Соломон!

Курсантов отвезли в городок Копейск, в пятидесяти километрах от Челябинска; туда эвакуировали Воронежский драматический театр. Они смотрели «Макбета», особенно хорошо играла леди Макбет – поразительно красивая женщина, актриса Валентина Гулыгина. Когда Соломон смотрел на Валентину Гулыгину, он даже забывал про Татьяну.

А когда ехали обратно, шофер поехал другой дорогой, мимо столбов с проволокой и вышек с часовыми. И за столбами курсанты увидели почерневших от голода тощих людей, которые клали кирпичный сарай. Конвоиры целились в них из ружей, а вокруг плясали овчарки.

Им объяснили, что это колония для уголовников, преступников против социалистической законности.

Ночью Соломон написал письмо своему соседу по дому – Фридриху Холину:

«Дорогой Фридрих!

Когда я пишу твое имя, меня охватывает волнение, словно прикасаюсь к образу Энгельса, словно страстная мысль о будущем человечества сконцентрирована в твоем имени.

Увы, я не могу подписаться именем «Карл» – а когда ставлю свое еврейское имя «Соломон», имя библейского царя, испытываю стыд – тогда и твое имя превращается в царское, вспоминается Фридрих Прусский или еще кто-то из этих королей, принесших столько зла своей гордыней.

Мы в уральской степи, за нами горы, поросшие лесом кряжистые горы – откуда пришли русские сказки.

Горы похожи на поколения людей, камни нарастают на камнях, породы наслаиваются друг на друга, – и когда возникает гора, это становится портретом народа, Фридрих. Когда мы говорим о горнем как о духовном – мы тем самым, считаю я, говорим, что человек – состоит из многих людей, уникального духа не бывает. Люди – это части большой горы.

В эти дни я много и часто думаю о зряшности жизни. Помнишь ли у Пушкина: дар напрасный, дар случайный, жизнь, зачем ты мне дана?

Сегодня, когда жизнь можно потерять в одну минуту – она перестает много значить и вместе с тем становится такой важной, если понимаешь ее истинную цену.

На моих глазах убили пять человек, Фридрих. Это были молодые люди, которые хотели и могли жить.

И затем, сегодня я видел несчастных людей, лишенных свободы. Не знаю, какое преступление они совершили, – но уверен, что обращаться так с себе подобными люди не должны, не имеют права. Ведь тем самым мы разрушаем нашу общую гору.

Я рад, что стану штурманом. Уверен, что в этом найдет смысл и мое имя, и моя мечта о философии и знании. Разве философ – не штурман? Разве небо истины не нуждается в том, чтобы проложить в нем путь? Я буду работать и воевать для того, чтобы никогда в мире не было заключенных. Ни одного. Нигде.

Фридрих, ты избран стать «свидетелем». А знаешь ли ты, что слово «мученик» и слово «свидетель» на греческом значат одно и то же?

Царь Фридрих, к тебе обращается с коммунистическим приветом царь Соломон.

Разумеется, это шутка, – ты знаешь, что наша общая мечта – избавить мир от угнетения и царской власти».

Это письмо по адресу доставлено не было – его передали в Особый отдел.