Только сияй - Елена Филон

– Какое это имеет значение? – Горько усмехнулась. – Калеб, мы это всё уже обсуждали! Я рада тебя видеть и всё такое, рада была поговорить, узнать, как у тебя дела, но на этом всё. Всё… Ничего большего быть не может, и как взрослый мужчина ты должен это понимать. Всё не просто сложно – всё нерешаемо! Ты и я… мы из разных миров. И твой мир никогда не станет моим.

Калеб мягко и немного печально улыбнулся, слегка склонив голову набок. Глаза по-прежнему блестели, словно и не наговорила я ничего обидного. Он был в себе уверен. Что ещё больше пугало. Потому что я больше ни в чём не была уверена.

– Нет ничего невозможного, Тейт. И если посмотришь правде в глаза, то поймёшь это так же, как я это понял. Контракты – всего лишь бумажки. Фанаты – всего лишь люди, у которых и своя жизнь имеется. Сцена, известность, концерты… всё это не главное.

– Зачем я тебе?

– А зачем тебе музыка?

Я задумчиво изогнула бровь и сказала как есть:

– Потому что я не смогу без неё.

Калеб замолчал, пристально глядя мне в глаза и слабо улыбаясь, так что продолжать ему было вовсе не обязательно, я и так поняла.

О нет, это заходит слишком далеко. Уже зашло. Только когда успело?

– Если ты скажешь мне уйти, я не уйду, – неожиданно твёрдо произнёс Калеб; впервые видела, чтобы он выглядел настолько… по-мужски решительно. – Если захочешь уйти ты, я не отпущу тебя. По крайней мере, до тех пор, пока не начнёшь проклинать меня и не скажешь, что ненавидишь. И даже тогда я ещё подумаю. Просто ничего не делай. Просто живи, как жила. Не думай о том, что будет завтра. Просто дай мне этот шанс, и я сам всё сделаю. Я покажу тебе, что по-настоящему важно, а от чего можно легко отказаться. Я докажу тебе, что невозможное возможно, просто позволь мне узнать тебя поближе. Мне мало того, что я о тебе думаю, я хочу знать, о чём думаешь ты. Хочу понять тебя. Доказать, что мы не из разных миров. Просто дай мне этот шанс не как гитаристу какой-то там известной рок-группы, а просто мне…

Я застыла с приоткрытым ртом. Потому что мне сложно в такое поверить. Я никогда и подумать не могла, что однажды в жизни кто-то скажет мне нечто подобное. Нечто настолько искреннее и настолько приятное.

Просто зависла, потрясёнными глазами глядя на Калеба.

Правда – боль.

Он слишком хорош для меня. Слишком.

Но что я могла на такое ответить?..

Калеб посадил меня в такси, предварительно позвонив с моего телефона на свой. Обнял, поцеловал в висок и сказал, что завтра увидимся.

Не знаю, когда он собрался это провернуть, в какое время между встречей с фанатами и концертом, но я не стала спрашивать. Мне ведь ясно сказали – ничего не делать. Вот я и не делаю.

И вообще, у меня сейчас черепушка треснет. Мечтаю поскорее упасть на кровать лицом в подушку (и задохнуться!) и уснуть. Возможно, это сейчас единственное лекарство, чтобы смириться с тем, что моя жизнь не может быть просто обычной! Что как бы я ни старалась бежать от скандалов и от тех, кто им сопутствует, судьба всё равно поступает иначе. Не так, как хочу я! Такое чувство, что я обречена… Что даже переезд в саму Гренландию уже ничем не поможет, потому что судьба найдёт меня и там – в юрте под видом эскимоса.

Калеб найдёт.

Он казался таким искренним.

Тогда какого чёрта перед глазами вновь лицо Шейна Бенсона?!

В кармане завибрировало. Смс.

Калеб: «Чёрный».

Это что ещё значит?

Я: «Ты о чём»?

Калеб: «Твой любимый цвет – чёрный».

Ну, тут как ни старайся, а брови оказались не в состоянии оставаться на месте.

А это он по каким каналам выяснил? Никто, кроме меня, этого не знает!

Смс.

Калеб: «Доказательство этому сейчас едет с тобой в одном такси».

Что?

Огляделась и усмехнулась в голос.

Гибсон. Мой глянцево-чёрный Гибсон! Естественно, дороже его у меня ничего нет.

Смс.

Калеб: «Я очень внимательный».

Я: «Это точно».

Грейс встречала меня у входной двери, что совершенно на неё не похоже. Обычно в это время она хомячит у себя в комнате за просмотром вечернего сериала. А тут переминается с ноги на ногу, нервничает, лицо краской залито.

– Что такое? – спросила я напряжённым голосом, ещё не успев переступить порог.

Грейс схватила меня за ворот жилета, резко втянула в квартиру, захлопнула за мной дверь, прижала к стенке и яростно зашептала в самое ухо:

– Где тебя носит?! Он тут уже час сидит! График у него, говорит! Всё спрашивает, куда ты делась и как скоро придёшь! Я звонила тебе раз сто, почему не поднимала?!

– Была занята… – ответила я, но уже не слышала собственного голоса.

В теле всё затрепетало и заколотилось. Кровь в одну секунду прилила в голову, будто её в кастрюлю с кипятком окунули. Весь мир… весь мир вращался с бешеной скоростью, и я вместе с ним! Не успевая за ним. А сердце… оно никогда не стучало так громко.

– Куда в обуви?! – заорала Грейс мне в спину.

Не помню, как остановилась, чтоб сбросить кеды. Даже не помню, когда успела снять Гибсона с плеча. Я вообще с трудом соображала…

Шейн… Он здесь.

Шейн… здесь – всё, что крутилось в голове.

Несколько раз чуть не грохнулась в коридоре, споткнувшись о мешки с кормом. С замиранием сердца влетела в свою комнату, но в ней никого не оказалось.

– Он на кухне, – прошипела в спину Грейс, и я уже летела туда, вновь спотыкаясь о мешки и чуть не падая.

В ушах гудело, внутри всё переворачивалось. Даже не помню, дышала я или нет… Но если и дышала, то точно перестала это делать в ту же секунду, когда переступила порог.

Целый мир обрушился на мою голову, больно вдавив в землю, буквально превратив в мокрое красное пятно. Сердце с силой сжалось от разочарования и испуга одновременно и рухнуло в самые пятки, перестав подавать какие-либо признаки жизни.

На кухонном столе лежал хорошо известный мне лист бумаги с моей подписью в самом низу. А за столом сидел крупный широкоплечий азиат и выглядел слегка раздражённо, но решительно.

Поднялся на ноги, коротко поклонился:

– Мисс Миллер, рад вас видеть.

Так и стояла столбом, не в силах выдавить из себя ни слова.

Даже не знаю, что поломало меня в этот момент больше: напоминание об акте и визит менеджера Кана или отсутствие Шейна на моей кухне.

Да и в моей жизни тоже.