Развод - Майк Гейл

— Благодарю, — отвечаю я с улыбкой, но не слишком широкой. Вот я и получил возможность начать разговор типа «Привет! Как поживаешь?», но я игнорирую эту возможность, снова слегка улыбаюсь и ухожу прочь из кухни.

Спустя два часа я увлеченно беседую с группой людей с историко-географического факультета, оказавшихся приятелями Ника. Энн внезапно подходит к нашей группе. Я сразу же замечаю ее, но не делаю и малейшей попытки перехватить ее взгляд. Через некоторое время разговор заходит о предстоящей вскоре поездке в экспедицию, поэтому я поворачиваю голову налево для того, чтобы заговорить с Энн и приятно удивляюсь тому, что она улыбается мне.

— Меня зовут Джим, — говорю я. — Вроде я где-то тебя видел.

— Меня зовут Энн. Мы встречались на кухне.

Мы начинаем болтать, для начала обсуждая общие темы, а именно: с кем из присутствующих на вечеринке я и она знакомы, какие дисциплины изучаем и где живем. Вскоре, однако, именно Энн переводит нашу беседу с общего на более личный план. Она по собственной инициативе принимается рассказывать мне о своей жизни: странные вещи о своем бывшем бойфренде, кое-что о том, как разводились ее родители, о том, что у нее фактически никогда не было родственных отношений с сестрой. Я в основном слушаю и лишь изредка отвечаю, используя изречения и назидания мудрых, которые я собирал всю свою жизнь. Они, похоже, произвели желаемый эффект хотя бы уже тем, что поощряли ее словоохотливость и откровенность, а также заставляли смеяться.

Суббота, 27 апреля 1991 года

12.23

Мы с Энн вышли из «Версити». После той февральской вечеринки мы много времени проводили вместе. Вечерами по большей части либо она была у меня, либо я был у нее. Все, в том числе Ник и бывший бойфренд Энн, были уверены, что мы «уже» или «вот-вот», иными словами дошли до точки, с которой начинается совместная жизнь. Хотя подобная молва мне и льстила, я уверял всех, кто был расположен слушать, что между нами ничего нет и что мы просто хорошие друзья. Реакция всегда была одной и той же: слушатели смеялись, поскольку были уверены, что я все вру. А я и не мог обвинять их, поскольку с течением времени и сам с трудом мог поверить в то, что все обстоит именно так.

Энн флиртует со мной, не жалея ни своих, ни моих сил, причем инициатива всецело находится в ее руках.

Мы гуляем, взявшись за руки.

Но ничего не происходит.

Я остаюсь у нее дома и сплю в ее постели, на ней только застиранная футболка с розой на груди и… улыбка.

Но ничего не происходит.

Она целует меня в губы без всякой на то причины и однажды по какому-то случаю даже засовывает свой язычок мне в ухо.

Но ничего не происходит.

Нынче вечером, поскольку мы оба изрядно выпили, я решаю, что это должно произойти. И вот мы сидим на диване у нее в комнате и в полусне вполглаза смотрим «Итоги недели», я наклоняюсь к ней и целую ее в губы.

Все идет даже лучше, чем я предполагал. Но стоило ей почувствовать, что я начинаю распаляться, как она тут же отодвигается от меня.

— Джим, — испуганно произносит Энн, — ты знаешь, что нравишься мне, но не делай этого.

Сейчас это прозвучало не так, как уже бывало, а на новый лад.

— Хорошо.

— Дело в том, что ты мне нравишься, но не в этом смысле.

Ну вот, теперь опять слова звучат как всегда.

— А как?

— Вот так, — отвечает она, делая в мою сторону жест руками, показывающий, что между нами расстояние и это расстояние выражается словом «так».

— Это и вправду приятно и сладостно, — продолжает она, — и будь обстоятельства другими, я бы хотела, чтобы мы были вместе, но я еще многое храню в памяти, и сейчас не то время, чтобы начинать новые отношения.

— Нет проблем, — говорю я, пожимая плечами с таким видом, как будто бы мысль сделать наши отношения с Энн действительно близкими только сейчас пришла мне в голову. — Разумеется, все в порядке. Все нормально. Я тебя понимаю.

Я, конечно же, не понимаю. Я вообще ничего не понимаю. Она играет в какую-то игру, а правил этой игры я не знаю.

Суббота, 4 мая 1991 года

2.02

Я сижу перед проигрывателем и слушаю песню «Мы приходим странными путями» любимой группы «Смитс», думая о том, как написать песню об Энн. Несмотря на все мои отчаянные попытки загладить неловкость, возникшую в наших отношениях после того памятного поцелуя. Внезапно все вечера у нее оказались занятыми, и я решил, что нам обоим будет полезно провести некоторое время врозь. Ход моих мыслей обрывает бряканье звукоснимателя, возвращающегося в исходное положение, а это сигнал о том, что вторая сторона пластинки закончилась. Я смотрю на часы и решаю, что надо ложиться спать, однако спустя несколько мгновений, ушедших на размышление на тему «не-пойти-ли-мне-пи-пи?», я решаю, что пойти, и иду. Зевая, я выхожу на лестничную площадку и сталкиваюсь лицом к лицу с Энн.

— Джим, — говорит она.

Я стою онемевший, поскольку на ней нет ничего, кроме новенькой футболки, расписанной ковровым узором, которую Ник неделю назад купил во время выступления нашей группы на выезде. Во время выступления, на которое я взял его.

Какое-то время мы оба стоим молча и в смущении, но я все же преодолеваю неловкость и говорю:

— Я просто шел в туалет.

— Я тоже шла туда, но я подожду, пока ты управишься.

— Ну тогда пока, встретимся утром, — отвечаю я замогильным голосом, захожу в туалет и закрываю за собой дверь на защелку.

10.02

Когда я утром спускаюсь вниз, Энн нигде не видно, а Ник сидит на диване в гостиной с таким видом, как будто он ждет меня.

— Привет, — говорит он, когда я усаживаюсь рядом с ним.

— Привет, — отвечаю я. — Она еще здесь?

— Нет, она ушла утром.

Долгое молчание.

— Так, значит, ты встречаешься с ней? — как бы между прочим спрашиваю я.

Он утвердительно кивает.

— Если тебя это хоть как-то утешит, — говорит он, — я думаю, что ты ей действительно нравишься.

Я не верю своим ушам.

— Если я ей нравлюсь так сильно, то почему она посреди ночи выходит из твоей спальни?

— Поверь мне, — со вздохом произносит Ник, — для меня это было не меньшим сюрпризом, чем для тебя. Я просто сходил по ней с ума, когда мы жили в университетском общежитии. Мне казалось, что и я ей тоже нравлюсь. Она постоянно флиртовала со мной, но между нами ничего не было. Тем не менее однажды вечером, когда мы остались вдвоем, я подумал, что вся эта история становится смешной, а поэтому попытался поцеловать ее, а она ответила на мою попытку длинной лекцией о том, что хочет, чтобы мы были лишь друзьями. На что я ответил: «Что ж, давай останемся друзьями», после этого она стала избегать меня, как будто я по меньшей мере холерный больной, а вскоре я узнал, что она спит с одним из парней с нашего курса.