Хитрая ворона - Альберт Иванов

В одно прекрасное летнее утро… Впрочем, утро — всегда прекрасное, особенно летом.

Представьте себе: зелёная приветливая роща. С краю — озерцо с кувшинками. Соловей встречает утро задорной трелью. Скворец запел, потягиваясь на жёрдочке у входа в скворечник. Пёстрый дятел, высунув голову из дупла, ритмично застучал по коре клювом. Пронеслось над озерцом курлыканье журавлей.

И Чиж со Щеглом включили в общий хор свои рулады.

Красота!

Но вот с одинокого сухого дерева вдруг раскатилось громогласное «Карр!» Это проснулись в своём большом мрачном гнезде три вороны.

Сразу спрятались и соловей, и скворец, и дятел, и Чиж со Щеглом. Даже журавли приумолкли, хотя у них хата с краю.

А вороны захохотали во всё горло на всю рощу:

— Карр-ха-ха-харр! Карр-ха-ха-харр!

Ворона Подбивала толкнула в бок ворону Заводилу.

Та, ухмыляясь, достала из-под сучьев здоровенную рогатку — давно на свалке нашла — и заложила в неё горсть крупных желудей.

Подбивала и Нахалка, отлетая от гнезда, стали натягивать резину с зарядом.

А Заводила, прищурив глаз и выбирая цель, тем временем направляла рогатку: то на дупло, где скрылся дятел, то на гнездо журавлей в камыше озерца, то на скворечник.

— Карртечью! — гаркнула она.

И две вороны с треском отпустили резину.

Жёлуди, грохоча, ударили по скворечнику. Домик затрясся! Жёрдочка отвалилась и упала наземь. А сам хозяин скворец, выскочив наружу, опрометью умчался вдаль.

Вороны вновь оголтело захохотали.

Высунул голову из дупла встревоженный сосед скворца — дятел. Новый залп: на этот раз мелкими лесными яблоками-дичками. Одно яблоко так и нанизалось прямо на острый нос дятла! Он даже клюв не мог раскрыть, чтоб возмутиться.

Уносясь подальше, дятел пытался на ходу сдёрнуть обеими лапками украшение с носа.

Вороны опять довольно загоготали.

Теперь Заводила целилась из рогатки то в гнездо Чижа, то в гнездо Щегла.

Они оба, не мешкая, раздвинули каждый дно своего гнезда и, нырнув, так сказать, в запасной выход, исчезли в чаще.

К вечеру в роще, казалось, всё поуспокоилось. А когда совсем стемнело, болтливые сороки натянули цветные нитки большим квадратом между четырьмя соснами над полянкой. На нитки уселись яркие светлячки. И возникла как бы воздушная танцплощадка с крошечными лампочками.

Вот и оркестр — засвистали соловьи, затрещал коростель, дятел-барабанщик застучал клювом по дереву.

Закружились над танцплощадкой нарядные синицы, снегири, корольки и ласточки в своих строгих фраках.

Чиж и Щегол тоже весело танцевали среди птиц. И всем тут было просторно: никто никому не мешал — взмывали вверх, проваливались вниз, беззаботно кувыркались.

А невдалеке, над гладью озерца, изящно танцевали журавли.

Неожиданно веселье нарушилось — появились три вороны! Они заглушали музыку хриплыми возгласами. Оглушительно хлопали крыльями.

Отплясывали дикий вороний танец. Отшвыривали других птиц в стороны. Бесновались вовсю!

Затем они устремились к журавлям. И стали бешено мотаться вокруг них, хрипло голося разухабистую песню. Журавли не выдержали и с достоинством улетели.

Вновь вернулись на танцплощадку вороны. Захватили в свой дурацкий хоровод какую-то синицу. Бросали её друг другу и вопили:

— Лучше синица в лапах, чем журавль в небе! Карр-ха-ха-харр!

Возмущённый Чиж попытался вступиться за неё.

— Как вам не стыдно! — пропищал он.

— Дай ему дрозда! — заверещала Подбивала.

Заводила тут же схватила с ветки замершего в испуге дрозда и замахнулась им на смельчака Чижа.

Но дрозд сумел вывернуться. С писком выскользнул он из цепких лап вороны.

Тогда Заводила с криком: «Бей карр-о-тышку! Карр-амба!» — дала Чижу такой подзатыльник, что тот, кувыркаясь, упал в траву.

Все птицы разлетелись, даже светлячки исчезли. Лишь вороны, мелькая своими чёрными силуэтами на фоне луны, продолжали вертеться с душераздирающим криком.

— Смелый-то ты смелый, — помог встать Чижу друг Щегол. — Да куда тебе с ними тягаться!

Добрыми почему-то чаще всего бывают слабые и неумелые.

На следующий день летели по своим птичьим делам Чиж и Щегол и увидели, как маленький королёк, с трудом трепеща крылышками, тащит пучок сухой травы для своего гнезда.

— Давай поможем! — бодро предложили ему на лету Чиж и Щегол.

Но, увы, они так неловко попытались подхватить траву, что её развеяло по ветру.

— Такие неуклюжие! — вздохнул королёк.

Затем они хотели помочь скворцу поднять сбитую вчера жёрдочку. И не смогли. Тяжело.

— Слабаки! — буркнул скворец.

По пути домой друзья неожиданно столкнулись в воздухе с вороной Заводилой, нарочно не уступившей дороги, хотя левый поворот давал им преимущественное право на свободный полёт. Да так стукнулись, что оба свалились на голову дятлу!

— Ах! Ах! — вскрикнули они.

— А-ах!.. — передразнил их дятел. — Летуны аховые! Лучше бы спортом занялись!

— А что? Может, дятел и прав, — задумчиво рассуждал Чиж, уныло сидя в своём гнезде. — Спорт — это…

— Это не то! — перебил его Щегол из гнезда напротив. — Не нам с тобой ворон в небе ловить. Орлом всё равно не станешь!

— Орлом не орлом, а всё-таки не чижиком!

— Лучше я себе всяких укрытий понаделаю, — откликнулся Щегол. — Тогда меня никто не тронет. Найти не сможет, понял?

И принялись они каждый за своё. Чиж на ветке, как на турнике, подтягивается: по-своему, конечно, по-птичьи. А Щегол своё второе, потайное, гнездо в кустах вьёт.

Чиж фигурами высшего пилотажа в небе занимается: «мёртвая петля», «бочка», «затяжное падение», «виражи»… А Щегол новые укрытия сооружает.

Не сразу всё у Чижа выходило. Поначалу он больше двух раз на ветке подтянуться не мог. И однажды с налёту, выходя из «мёртвой петли», в стог врезался.

А как-то он спикировал прямо в озерцо — еле выбрался!.. Там его внимание вдруг привлекла длинная железная труба, которая пересекала дно озерца: в неё впадал тонюсенький ручеёк, а с другого конца на том берегу из неё струился крохотный водопадик.

Чиж с интересом заглянул в трубу, что-то изучая и примериваясь. И даже не спеша прошёл её насквозь — совершенно благополучно, разве что лапки замочил.