Хитрая ворона - Альберт Иванов

День за днём упорно тренировался Чиж. А Щегол до того дошёл, что нору себе стал копать!

Наступила осень.

Ходили как-то по поляне Чиж и Щегол, семена клевали. Внезапно накрыли их три чёрные тени:

— Карр! Карр-а-пузы! Карр! Карр-о-тышки!

— Спасайся! — вскричал Щегол, бросаясь к своему ближайшему укрытию.

Над его головой так и засвистели жёлуди, выпущенные из рогатки.

Взмыл Чиж стремглав в небо и выбил рогатку из лап Заводилы.

Ринулись вороны за смельчаком в погоню.

А Щегол бочком выскочил из своего укрытия, мигом засыпал рогатку пожухлыми листьями и вновь спрятался.

Преследуют Чижа вороны, издеваются:

— Карравай, карравай, кого хочешь выбирай!

Делая «мёртвую петлю», Чиж перевернулся на спину и изо всех сил лягнул в живот Подбивалу, а затем на вираже — и Нахалку.

— Карраул! — трепыхаясь, завопили они. — Беррегись!

— Рразини! — И Заводила растопырила когти, пытаясь схватить увёртливого Чижа. — Окрружай!

Чиж лихо пронёсся между её лапами. Заводила с налёту саданулась лбом о дерево. Да так, что филин из дупла выпал!

Опомнившись, вороны продолжали преследование.

— Кррепкий черреп! — изумлённо похвалила себя Заводила, потирая на лету шишку.

Куда там было жалким воронам до виртуоза Чижа! Совершая фигуры высшего пилотажа, он заставлял их то и дело сталкиваться друг с другом. Только перья летели!

Виток за витком живая спираль — беглец и погоня — уходили высоко в небо.

«Затяжное падение»! Чиж камнем упал вниз — и вдруг уселся на шею Заводиле. Прямо-таки оседлал!

— Бррысь с меня! — истерично мотала она головой, крутилась и брыкалась.

Крепко держался Чиж на её шее. И всё же она так взбрыкнула, что наездника подбросило вверх. Очертил он в небе круг. Опять настигает погоня, у ворон-то крылья куда больше!

Что делать?

Тогда-то ему и пригодилась та длинная железная труба, что проходила под озерцом. Чиж спикировал прямо в неё. Вороны наперегонки ринулись вслед за ним. Пролетел Чиж всю трубу насквозь! А преследователи застряли всем скопом где-то в ней, на дне озера.

— Вперрёд! — несётся из трубы, как из рупора. — Назад!

Ни вперёд, ни назад. Крепко засели.

Тут и Щегол, выскочив из укрытия, прилетел. И громко, у выхода из трубы, Чижу советует:

— Глиной вход и выход замазать! И концы в воду!

Настороженно прислушивались внутри трубы вороны. Шевельнуться не могут. Запечатало!

— Замурруют… — простонала Заводила.

— Не нравится? — крикнул в трубу Щегол.

— Помогите! — взмолилась Заводила. — Больше не будем!

— И меньше — тоже! — голосили другие.

— Жалко их, конечно, — вздохнул добряк Чиж.

— Веррно говорришь, — всхлипнув, поддакнула внутри трубы Заводила. — Прропадём!

— Прростите! — причитали Подбивала и Нахалка.

Поднялся высоко Чиж, разогнался… И с такой скоростью влетел в трубу, что пленниц ворон, будто затычку, выбросило наружу. А затем и сам небрежной походкой вышел.

Лежат вороны на спине, лапами кверху, еле дышат.

— Что это с ними? — с опаской спросил Щегол.

— Ничего, — отмахнулся Чиж и лукаво улыбнулся. — Тренироваться надо — вот чего!

Весело смотрели с деревьев птицы — жители рощи, как, переваливаясь с боку на бок, тяжело улетали прочь вороны. Улетали навсегда, стыдливо вжимая голову в плечи. Превратились в точки и пропали на горизонте.

— Пррощайте! — насмешливо «прокаркал» из оконца своего домика скворец.

Чиж спустился вниз, ловко взял под деревом жёрдочку от скворечника и легко поднял её вверх к изумлённому хозяину.

А вечером на воздушной лесной танцплощадке, между четырьмя соснами, снова весело танцевали птицы. Журавли на озерке тоже не отставали, выкидывая изящные коленца. Пение, смех, музыка голосов!..

— А ты чего? — звал Чиж своего друга Щегла повеселиться.

— Некогда, — пыхтел Щегол.

Он сосредоточенно, как когда-то Чиж, подтягивался на ветке, словно на турнике. По-своему, конечно. По-птичьи.

КРЫЛЬЯ, НОГИ И ХВОСТЫ

В пустыне, где часто встречаются страусы и лишь изредка грифы, встретились однажды Страус и Гриф.

Гриф стремительно прилетел откуда-то с дальних гор. Страус тут же голову в песок сунул по трусливой привычке.

Посмотрел на него неодобрительно Гриф и мигом сцапал своим хищным клювом какую-то любопытную Ящерицу. Она вертелась поблизости, и ей было любопытно, что может выйти из встречи столь больших птиц.

Конечно, она могла серьёзно пострадать, и поделом, за то, что суёт свой нос куда не надо. Но, впрочем, как вообще свойственно ящерицам, она отбросила свой хвост и спаслась бегством. Так что Грифу только лишь хвост и достался. Он его проглотил и даже не заметил: лёгкая закуска!

Однако его интересовала вовсе не Ящерица. Она просто подвернулась под ногу и попала под клюв. Дело в другом. Гриф давненько хотел узнать, почему эта странная птица Страус всё время бегает, а не летает.

Он дружелюбно похлопал Страуса крылом по спине, и тот наконец вынул из песка и поднял свою маленькую голову.

— Давай полетим вон туда, — показал Гриф в далёкую даль. — Там столько всего вкусненького!

— Столько? — сразу оживился Страус, вовсю раздвинув свои куцые крылья.

— Вот столько, — слегка сузил его размах во всём обстоятельный Гриф.

— Я летать не умею, — смутившись, признался Страус. — Совсем.

— Быть того не может! — поразился Гриф.

— Может, может.

— Разбежись, тогда и взлетишь, — посоветовал Гриф.

— Куда — разбежись? — повертел головой Страус.

— Туда, — вновь показал Гриф в ту сторону, где их ожидало столько всего вкусненького. — Всё ближе будет.

Пробежал Страус несколько шагов, взмахнул крыльями, но не взлетел. Не вышло.

— Птичка! — Гриф насмешливо выдернул у него перо из хвоста — чпок! — и себе в хвост вставил. — Ты посильней разгонись! Опаздываем, всё вкусненькое съедят!

Помчался Страус.

А Гриф над ним кружит и сверху зычно командует: