Дядушкин дом - Олеся Беленикина

Анна Петровна в конце концов сжалилась. Посадила ученицу и спросила с надеждой класс:

– Может, кто-то ещё хочет попробовать?

Маша втянула голову в плечи и постаралась испариться. Даже стоящий торчком хвостик уменьшился в размерах.

Захар посмотрел на одноклассников. Все притихли и не двигались. Пожав плечами, он поднял руку и моментально ответил на вопросы. В лицее натренировался выполнять подобные задания на раз-два. – Все бы так умели, – вздохнула Анна Петровна.

Класс как по команде обернулся и уставился на Захара. Серёга Плотников недовольно скривил губы. Костик Косточкин скорчил рожицу.

Теперь Захару захотелось втянуть голову в плечи и скрыться за учебником. Но он сделал вид, что ничего не заметил.

Прозвенел звонок. Ребята завозились. Анна Петровна попросила ещё минуту внимания.

– Вы все знаете, что для музея Костёнок настали непростые времена. Музей у нас частный. Существует благодаря учёным-археологам и волонтёрам.

Кастрюля с благодарностью посмотрела на Ленку Ëжикову. Ленка гордо расправила плечи и задрала нос.

– У музея практически нет спонсирования[2]. К сожалению, велика вероятность, что его придётся закрыть, а землю продать. Уже даже нашлись покупатели. Не только на музей, но и на другие участки Костёнок. Например, лабиринт. И даже некоторые раскопки.

Ребята в классе зашептались. Недовольный гул полетел от парты к парте.

– Но всё ещё может наладиться. Наши археологи готовят специальную презентацию, чтобы показать важность Костёнок. Она пройдёт в конце мая. Мы в школе, со своей стороны, тоже хотим помочь. Поэтому объявляем конкурс: предлагаем учащимся создать проекты для поддержки экспозиций и раскопок. Выставим их в холле музея. А в день презентации выберем лучший.

Класс загалдел. Кто-то был готов уже сейчас приступить к работе. Кого-то проекты под конец учебного года не интересовали.

– Администрация селá обещала победителю приз! – Громкий голос Кастрюли заглушил рокот голосов.

Класс немного притих.

– Приз скромный. Но денежный.

Шестиклассники замолчали.

– Сколько обещают? – Голос мальчика с задней парты у окна нарушил тишину.

Анна Петровна окинула учеников довольным взглядом. Поняла: её подопечные точно подключатся.

– Сами посмотрите на доске объявлений.

Класс наперегонки помчался на первый этаж к доске с информацией. Захар тоже присоединился, чтобы узнать подробности. Ведь Дядушка про проблемы музея ему не рассказывал.

Следующей стояла литература. Ни теней певиц, ни спящих казаков в кабинете литературы не водилось. Зато там жил жёлтый попугай корелла по имени Басурман. Его золотистая клетка висела под потолком в углу. Бóльшую часть светового дня Басурман проводил вне домика. Легко открывал замок на дверце и летал по кабинету. Садился на головы учащихся – чаще девочек. И принимался вить гнездо, спутывая волосы. Басурман любил петь и вести философские разговоры о жизни.

Корелла приземлился на парту Маши и Захара, начал шагать по учебникам и клевать тетради.

– Басурман, прекрати. Ты в прошлый раз сочинение обглодал. Оно по краям ажурным стало.

Маша отодвинула от попугая свои записи.

– Злые языки страшнее пистолета! – возмущённо чирикнул попугай.

– А он не клюётся? – Захар с восторгом рассматривал птицу.

Басурман, довольный вниманием, хвалился золотистым хохолком.

– Конечно, клюётся! – отозвалась Ленка. – Но мы привыкли.

Она подсела к ребятам – место за партой впереди пустовало. Ленка откинула косички за плечи – подальше от ловкого клюва кореллы – и без предисловий спросила:

– Что про проект думаете? Видели приз? Косточки-отросточки, он о-фи-геть какой!

Ленка развела руки в стороны, показывая размер приза. Захар хотел было поспорить: сумма не выглядела большой. Но промолчал.

– Мы обязаны принять участие! Я б столько всего купила… Для музея что-нибудь заказать хочу.

– Никто ничего ещё не выиграл, – фыркнула Маша. – Но ты права: принять участие надо. Не из-за денег, а чтобы музею помочь. Больше разговоров вокруг – больше пользы.

Ленка передразнила Машу, скорчив рожицу, но спорить не стала. Посмотрела по сторонам: хотела убедиться, что никто не подслушивает. И зашептала:

– О чём проект делать будем?

– Секундочку! Что значит «будем»? – возмутился Захар. – Я ещё не решил, хочу ли принимать участие.

Девчонки уставились на него осуждающе.

– И не надо так смотреть. С меня пока и теней ваших хватит.

Захар открыл учебник и попытался сделать вид, что читает. Но Маша вырвала из рук книгу.

– По-моему, ты не совсем понимаешь, как обстоят дела.

Зелёные глаза смотрели серьёзно.

– Наши семьи, – Маша указала на себя и Захара, – работают в музее. Трудятся для сохранения и изучения археологических объектов. Это наша история. Нельзя позволить чужакам уничтожить раскопки. Фиг им всем. Ясно?

Маша грозно продемонстрировала собеседникам кукиш.

Захар скептически приподнял брови и передразнил Машу самой занудной из возможных интонаций:

– Ясно. Но как школьный проект помешает закрытию Дядушкиного музея? Вот это совершенно не ясно.

– Музею нужна поддержка. Проекты для того и придумали. Требуется осведомлённость, распространение информации. Сделаем проект – ты в блоге своём пост разместишь. А если презентация пройдёт успешно, о нас узнают. Спонсирование, может, появится. Теперь понятно?

Маша вернула Захару учебник, стукнув им о стол. Басурман негодующе зачирикал.

Это уже было слишком.

«Живу в коробке. Интернета нет. Гитару из лицея забрать не разрешили. Вокруг тени непонятные ходят. Певичка чокнутая на ухо орёт. Теперь эти две насели», – пронеслось в голове Захара.

Он скривился и твёрдо произнёс:

– Сбавь тон. Это во-первых. Я ещё ничего не решил. Это во-вторых.

Ленка примирительно замахала руками:

– О́кей-о́кей. Брейк!

– Ты действительно не понимаешь? – на этот раз спокойно спросила Маша. – Есть два варианта. Наши родные сохраняют музей. И вместе с ним работу. Раскопки не останавливаются. Мы узнаём больше о древних людях.

– А я продолжаю заниматься делом всей жизни! – подняла руку Ленка.

Маша согласно кивнула.

– Или музей закрывают, землю распродают. Как следствие, наши семьи теряют работу, уничтожаются исторически важные для всего человечества стоянки, исчезают лабиринт и тени.

– И дело всей моей жизни, – поддакнула Ленка.

– Ты либо с нами, либо с ними.

Захар слушал внимательно. И понимал настрой одноклассниц. Даже в какой-то степени соглашался. Однако считал идею со школьным проектом наивной. Разве может он спасти от закрытия?

Прозвенел звонок. Ленка хлопнула себя по лбу и воскликнула:

– Я же стихотворение не доучила! Хотела на перемене успеть, а мысли конкурс занял.

Маша сочувственно посмотрела на подругу. Басурман осуждающе цокнул клювом. Ему надоели препирательства ребят. Попугай раскрыл ярко-жёлтые крылья с золотистой окантовкой, поднялся над головами и бросил на лету:

– «Мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь».

Защебетал – звук напомнил Захару игру бубенцов. И перелетел на переднюю парту. Точнее, на голову Костика Косточкина – в его шевелюре