Мэриел из Рэдволла - Брайан Джейкс

Остатки ночной мглы еще таились в пышной зелени леса, но блеклое предрассветное небо с каждой минутой становилось ярче. Кривоглаз стряхнул с себя капли росы и затопал затекшими за ночь лапами; с непривычки спать в лесу он продрог до костей.

Тем временем почти все крысы уже проснулись и, зевая, протирали глаза.

— Ну и видок у вас, братва, — ухмыльнулся капитан. — Давайте-ка побыстрее разминайте кости, солнце уже встает. Денек выдался славный, как раз для новоселья. А теперь слушайте сюда. У меня тут созрел хорошенький план. Башка у старины Кривоглаза работает, и, коли вы не будете ему перечить, заживете как короли.

Верзила Флэгг, выдра, был покладистым малым, всегда готовым оказать услугу. Его-то матушка Меллус, которая сильно беспокоилась о сбежавших без спросу Дандине и Дарри, и послала вдогонку. Она не сомневалась, что такому здоровенному парню ничего не стоит поймать беглецов к привести их обратно. Флэгг решил отправиться в путь с утра пораньше. Проснувшись еще до рассвета, он забросил за плечо мешок с едой, проверил, на месте ли его праща, и потихоньку выскользнул через плетеную калитку в северной стене аббатства. Но, углубившись в лес, он заметил кое-что заставившее его насторожиться. Он замедлил шаг и притаился в ясеневой рощице — отсюда ему открылось жуткое зрелище.

Кривоглаз собрал всех гребцов-невольников — на «Темной королеве» это были в основном полевые мыши и землеройки. Отощавшие, изможденные, оборванные, они неровной шеренгой выстроились на тропе. А в придорожной канаве притаилось не меньше сотни крыс-пиратов, вооруженных до зубов.

— Слушайте, парни, — командовал крысиный капитан. — Вы останетесь здесь, в засаде. И смотрите не высовывайтесь и не треплитесь громко. А вы, грязный сброд, идите за мной. Чтоб никто не проронил ни звука, ясно? И старайтесь выглядеть этак… побезобиднее… Для вас, доходяг, это дело плевое. Если кто сделает хоть шаг в сторону, ребята в канаве в два счета разорвут его на куски. Как только здешние олухи откроют ворота, чтобы вынести нам еды, я подам знак. Тогда врывайтесь внутрь. Всех, кто будет рыпаться, прикончим. Остальных заставим нам служить.

Все это слышал Флэгг. Не разбирая дороги, он кинулся через лес, влетел в аббатство и крепко-накрепко запер за собой ворота.

Завидев Флэгга, матушка Меллус, которая стояла у недостроенной колокольни, поспешила ему навстречу:

— Флэгг, я-то думала, ты давно ушел…

Флэгг приложил лапу к губам барсучихи:

— Ш-ш-ш! Не так громко! Кажется, в наш дом пришла беда. Но сейчас некогда объяснять. Проверь побыстрее, все ли ворота закрыты. Задвинь хорошенько все засовы. И умоляю, никаких вопросов. Делай, что я сказал, иначе всем нам крышка.

По тону Флэгга мудрая барсучиха поняла, что дело нешуточное. Кивнув, она бросилась к воротам.

Солнце уже взошло. Легкая дымка клубилась над долинами и над тропой, по которой Кривоглаз подвел отряд обтрепанных невольников к главным воротам обители Рэдволл. Подняв голову, крысиный капитан увидел, что аббатские жители уже собрались на крепостной стене и не слишком приветливо посматривают на пришельцев. Такая встреча не предвещала ничего хорошего, но все же Кривоглаз растянул в улыбке зубастую пасть и жалобно затянул:

— Доброе утро, любезные друзья! Чудесная погода сегодня. Денек, похоже, будет жаркий. Скажите, не могу ли я поговорить с кем-нибудь, кто… э… за главного в этом восхитительном месте.

Аббат выступил вперед.

— Я аббат Бернар, настоятель обители Рэдволл, — спокойно и вежливо ответил он. — Чем могу служить тебе, сын мой?

Внизу, в канаве, Кайбо прыснул со смеху.

— Слыхал, приятель? — толкнул он Драноморда. — Оказывается, Кривоглаз его сыночек. Наконец-то бедняга нашел папочку. Ха-ха!

Драноморд прервал его крепкой затрещиной:

— Заткнись, кретин! Молчи и слушай.

— Ах, наконец и нам улыбнулась удача. К кому несчастным путникам обратиться с просьбой, как не к аббату, — вновь завел свою песню Кривоглаз, нащупывая спрятанный под одеждой кинжал. — Вы, верно, уже догадались, что мы — злополучные мореплаватели. Жестокая буря отправила наш корабль на дно, нам чудом удалось спастись. С тех пор лето успело сменить весну, а мы все скитаемся по лесам и долинам, не имея ни крова, ни приюта, ни пропитания, и оглашаем окрестности стонами, словно птицы, лишенные крыльев. Тела наши наги и покрыты ранами, одежда изорвана, и мы вожделеем корочки хлеба как манны небесной! Может, добрые жители аббатства не откажутся помочь нам, горемычным?