Хитрая ворона - Альберт Иванов

В комнате появился новый жилец.

— Его привезли с толкучки, — сообщил всем по секрету зонт хозяина, лежавший для просушки раскрытым на полу.

— Что это? Круглый, как стол, и на трёх ногах. Калека, что ли? Странный жилец, — решили стулья.

Обеденный стол с лёгким треском переступил с ноги на ногу, потому что долго стоял неподвижно и его пятки прилипли к полу.

— Ну какой он круглый?! — неприязненно разглядывал он новичка. — Это я круглый, а у него, гляньте-ка, диаметр меньше двух радиусов. И вообще я полагаю: это не жилец, а квартирант!

Всесторонне образованный стол гордо умолк. Молчание — золото. Тем более, он был стол не простой, а раздвижной. Но, конечно, с такими-то познаниями ему бы следовало быть не обеденным, а письменным столом. Хозяин нередко занимался на нём черчением. Вот, наверно, откуда такие познания. На пустом месте ничего не бывает.

— А вы заметили, какой он чёрный! — подала голос белая люстра. — Наверно, он из Африки! — Она так и зажглась. — Ах, как интересно! Он…

— Алло! Алло! — перебил её телефон. — По-моему, это всё же стул.

Все заспорили, поднялся невообразимый шум!

Стеклянная вазочка на комоде перепугалась и задрожала, придвигаясь всё ближе к краю.

— Я разобьюсь! Я разобьюсь!

И тут странное существо заявило приятным баском:

— К чему раздоры? Конечно, я стул, но я особый стул. Музыкальный. Вот фабричный штамп сохранился, если не верите. К тому же первый сорт!

— А я выдерживаю сразу троих! — вдруг ни с того ни с сего похвалилось кресло.

— Чушь, — заявил Музыкальный стул. — Вот когда я недавно играл Бетховена…

С этой минуты он затмил всех. Даже многоопытный шкаф притих, а ведь раньше так увлекательно рассказывал о лесопилке и циркулярной пиле, что все повизгивали от испуга.

И теперь, когда кто-нибудь хоть о чём-нибудь пытался спорить с Музыкальным стулом, тот всегда ставил зазнайку на место:

— А вы знаете симфоническую сказку «Петя и волк» Прокофьева? — важно спрашивал он, и противник сразу бывал разгромлен наголову.

Но самый большой триумф наступил, когда привезли пианино. Бывает ведь, что хомут покупают по случаю раньше лошади. Так произошло и со стулом, который появился здесь раньше самого пианино. Оно было тоже подержанное, зато громкое! Оно играло само по себе, даже когда его ещё только несли.

— Его купили для меня, — тонко проскрипел Музыкальный стул. — А не то я могу разучиться играть. В последнее время я с трудом брал ре-мажор-си-бемоль.

В тот же день случилось и новое чудо. Музыкальный стул начал высокомерно вращаться. Становился всё выше. Затем опускался, снова поднимался. И мелодично поскрипывал.

— Да-да, вы уже, наверное, догадались, — небрежно заметил он. — Вы правы. Несколько лет назад я даже танцевал в Большом театре: балансе направо, антраша налево, верхний пируэт, нижний разворот — и всё такое!

— Какая одарённая личность! Мне прямо страшно! Ах! — звякнула люстра.

Каждое утро на пианино стала играть маленькая девочка, и Музыкальный стул потом уверял всех, что обучает её.

— Самому играть некогда. Я думаю. Размышляю. Фантазирую. Сочиняю!

Он пищал, скрипел и вращался.

Неожиданно у него появился соперник, новенький пузатый чайник с чёрной пуговкой на лысой макушке. Когда вода закипала, он пел пронзительным голосом о своей дружбе с аристократом кофейником. Его голос был такой звонкий и сильный, что было слышно даже на балконе.