Белый жираф - Лорен Сент-Джон

Но тут девочка вспомнила тон бабушкиного письма, и все ее мечты испарились. Гвин Томас явно не походила на человека, который позволит внучке притащить в комнату обезьяну. Если у нее вообще есть комната. Мартина боялась, что дом бабушки окажется шалашом.

В школе все одноклассники, кажется, напрочь забыли, что меньше трех недель назад дом Мартины сгорел дотла, а сама она против воли вынуждена переехать в Южную Африку.

— Тебе та-ак повезло! — не уставали восклицать одноклассники. — Ты научишься серфингу. Это очень круто.

Слушая их, Мартина решила, что единственным неоспоримым преимуществом переезда в Африку станет то, что больше ей никогда не придется возвращаться в серые стены школы Бодли Брук. Мартина никогда сюда не вписывалась. Если подумать, у нее никогда не было ничего общего с одноклассниками, но раньше ее это не беспокоило, ведь лучшими друзьями Мартины всегда были мама с папой. Ее отец, врач по профессии, очень много работал, но летом всегда брал отпуск, и они ездили в Корнуолл, где мама писала картины, а Мартина с отцом плавали и ловили рыбу. Теперь все это ушло, и в сердце девочки поселилась огромная пустота.

В субботу утром, за день до отлета в Кейптаун, мисс Роуз повезла Мартину в Лондон покупать летнюю одежду. Моросил мелкий ледяной дождь, Оксфорд-стрит представляла собой целое море промокших и окоченевших покупателей, но ничто не могло поколебать энтузиазма мисс Роуз.

— Посмотри на эти чудесные шортики! — воскликнула учительница, остановившись перед витриной магазина. — А какая бейсболка! О, ты будешь просто неотразима в этой красной маечке.

Мартина не мешала мисс Роуз. По правде говоря, девочке было плохо. Желудок превратился в кипящий котел нервов, а во рту пересохло от мыслей о будущем.

— Замечательно, — всякий раз, когда мисс Роуз показывала ей очередную футболку, говорила Мартина. — Да, очень мило. Да, точно, это подойдет.

К концу дня у нее были две пары шорт цвета хаки, пара джинсов, четыре футболки, кепка и пара тяжелых, песочного цвета, ботинок. Мартина настояла на своем всего раз, когда мисс Роуз попыталась купить ей платье в цветочек. Мартина не носила платьев с пяти лет, и сейчас у нее не было желания менять эту привычку.

— Без надежной защиты меня обязательно укусит змея, — твердо сказала она мисс Роуз.

— Но в шортах ты рискуешь не меньше, — настаивала учительница.

— Да, — согласилась Мартина, — но это — другое. Все путешественники и исследователи носят шорты.

Вечером мисс Роуз приготовила для Мартины прощальный ужин — жареную курицу с хрустящим картофелем, зеленым горошком и луковым соусом и домашний йоркширский пудинг. Мистер и миссис Моррисон, тоже приглашенные на ужин, подарили Мартине очки, принадлежавшие старому дядюшке.

— Они помогут тебе вовремя заметить тигров, — сказала миссис Моррисон.

Мартина была тронута до глубины души, особенно когда добрая женщина дала ей на дорожку большой кусок домашнего шоколадного торта, аккуратно упакованный в корзину для обедов.

— Будь счастлива, моя милая. — Миссис Моррисон чуть не плакала. — Запомни, что мы с мистером Моррисоном всегда будем рады тебе.

Мистер Моррисон согласно закивал головой. Он был немногословным человеком. Но когда его жена повернулась к мисс Роуз, чтобы поблагодарить ее за чудесный ужин, он сунул руку в карман своего пальто и вытащил резную деревянную шкатулку.

— Чтобы ты всегда была в безопасности, — шепотом сказал мистер Моррисон, передавая шкатулку Мартине.

Затем сел в машину и завел мотор.

— Ты идешь, дорогая? — позвал он жену. — Увидимся, Мартина.

Только оставшись одна в комнате, Мартина открыла шкатулку. В ней оказались швейцарский армейский нож, аптечка первой помощи и розовый карманный фонарь. Мартина была потрясена и растрогана. Она положила все предметы на кровать и несколько минут читала памятку путешественника, вложенную в шкатулку. Потом аккуратно сложила все свои подарки, выключила свет и легла в постель. Пробивавшийся сквозь занавески свет полной луны рисовал на полу серебряные узоры.

Завтра вечером Мартина уже будет лететь в Африку, к новой жизни, которую она не могла себе даже представить. К лучшему это или к худшему, но Судьба закрыла для нее двери в прошлое.