Муми-тролль и шляпа Чародея - Туве Марика Янссон

— Ну что ж, — сказал Чародей. — Пусть.

В следующую секунду у всех разом вырвался крик изумления. Фрёкен Снорк сделалась решительно на себя не похожа.

— Что ты над собой учинила? — разволновался Муми-тролль.

— Я пожелала себе глаза деревянной королевы, — отозвалась фрёкен Снорк. — Ты ведь говорил, что она красивая!

— Да, но… — начал было с несчастным видом Муми-тролль.

— Тебе они не понравились? — спросила фрёкен Снорк и расплакалась.

— Ну не расстраивайтесь, — сказал Чародей. — Если такие глаза вам разонравились, ваш братец может пожелать, чтобы вернулись прежние.

— Да, но я задумал совсем другое! — запротестовал Снорк. — Я не виноват, что у неё такие дурацкие желания. Я-то здесь при чём?

— А что ты задумался — спросил Чародей.

— Вычислительную машину. Чтобы она решала, что справедливо, а что нет, что хорошо, а что плохо.

— Это уж слишком сложно, — сказал Чародей. — Даже мне с этим не справиться.

— Ну тогда хотя бы пишущую машинку, и пусть моя сестрица обходится своими новыми глазами!

— Всё это так. Только уж больно они её изуродовали, — сказал Чародей.

— Братец, миленький, — рыдала фрёкен Снорк, глядя на себя в зеркало. — Пожелай, чтобы мои прежние глаза вернулись. Я выгляжу просто ужасно!

— Ладно уж, — великодушно согласился Снорк. — Получишь их обратно, чтобы спасти фамильную честь. Но я надеюсь, что после этого твоё дурацкое тщеславие поубавится.

Фрёкен Снорк посмотрелась в зеркало и закричала от радости. Её прежние, уютные глазки были на своём месте, но ресницы стали немного длиннее. Сияя от счастья, она обняла своего братца.

— Голубчик! Солнышко! — говорила она. — Весной я подарю тебе машинку, которая пишет!

— Оставь, — смущенно сказал Снорк. — Нечего нежничать при всём честном народе. Мне было тебя страшно жаль, я не мог видеть, как ты убиваешься. Только и всего.

— Ну что ж, из домочадцев остались только Тофсла и Вифсла, — сказал Чародей. — Вам положено одно желание на двоих, вы нераздельная парочка.

— А ты самсла себесла ничего не пожелалсла? — спросила Тофсла.

— Мне не положено, — печально отвечал Чародей. — Я могу только желать за других и ещё принимать разные обличья.

Тофсла и Вифсла внимательно на него посмотрели. Потом уткнулись друг в дружку лбами и долго о чём-то перешёптывались. Затем Вифсла торжественно произнесла:

— Мы решили пожелатьсла за тебясла. Потому что ты добряксла. Мы хотим для тебясла такой же большойсла и прекрасный рубинсла, как нашсла.

До того все видели, как Чародей смеялся. Но никто ещё не видел его улыбки. А теперь всё его лицо озарилось улыбкой. Он был так счастлив, что это можно было определить и по лицу, и по ушам, и по его шляпе, и ботинкам! Не говоря ни слова, он взмахнул своим плащом над землёй, — и о чудо! — над садом вновь засияло красное пламя. На траве лежал в точности такой же камень, как Королевский рубин. Тот был Король рубинов, а этот — Королева!

— Ну теперь ты счастливсла? — спросила Тофсла.

— Счастлив ли я? — переспросил Чародей. — Ещё как!

И он бережно поднял драгоценный камень с земли и завернул его в свой плащ.

А дальше был уже всем праздникам праздник!

К Чародею выстроилась огромная очередь свистящих, смеющихся, жужжащих, горланящих обитателей леса и долины, и все хотели, чтобы Чародей выполнил их желания. Поскольку Чародей был в лучезарном настроении, тому, кто задумывал какую-нибудь глупость, разрешалось перезагадать. Танцы возобновились, а в саду под деревьями появились новые тачки с блинчиками. Хемуль без передышки запускал фейерверки, а Муми-папа вынес свои мемуары в роскошном переплёте и почитал вслух воспоминания о своём детстве.

Никогда ещё в Муми-долине не бывало такого роскошного пира. Ах, как это прекрасно — наесться до отвала, наговориться досыта, наплясаться до упаду, так, что ноги еле держат, а потом отправиться домой в тихий предрассветный час и лечь спать!

Чародей улетит на край света, а мама-мышка укроется в своей поросшей травкой норке, но каждый из них будет по-своему счастлив.

И, возможно, самым счастливым окажется Муми-тролль, который с мамой и папой пойдёт домой через сад, когда луна поблекнет на рассвете и деревья чуть зашелестят под ветром, прилетевшим с моря.

В Муми-долину вступает прохладная осень. Потому что без неё не бывает новой весны.