Мэриел из Рэдволла - Брайан Джейкс

Кривоглаз взревел благим матом:

— Не дрейфь, ребята! Зададим им жару! Докажем, что мы крысы-пираты, а не морские свинки! Сделаем отбивную из Габуловых прихвостней! Ни шагу назад! Или мы их, или они нас!

«Острый клык» подошел к берегу как можно ближе и теперь покачивался на отмели.

Команда выстроилась на палубе, зажав оружие в зубах, и ждала лишь приказа кинуться в воду. С берега им уже грозили крысы Кривоглаза.

Куцехвост первым прыгнул за борт и оказался по грудь в воде.

— За мной, парни! — скомандовал он. — Сейчас покрошим на куски эту шайку подонков, и все добро наше! Все за борт, живее!

Но Кривоглаз умел действовать решительно. Когда команда «Острого клыка» начала прыгать за борт, крысы с «Темной королевы» были уже у кромки прибоя.

Кривоглаз вошел в воду, обернулся и крикнул:

— Держаться отмели! Далеко не заходить, ясно? Не давайте им вырваться на сушу. В воде мы их в два счета прикончим. Тащите все багры и копья, что есть на корабле! Да побыстрее, ублюдки дохлые! Габул наверняка спит и видит, как бы сделать из моей шкуры барабан, а башку приколотить к мачте! Ничего, перетопчется!

Куцехвост направился прямиком к Кривоглазу:

— Выходи на честный бой! Сейчас я выпущу тебе кишки!

Кривоглаз молча выхватил кинжал, хорошенько прицелился и метнул его во врага. Куцехвост, который стоял по грудь в воде, не сумел увернуться, и кинжал вонзился ему промеж глаз. Капитан «Острого клыка» рухнул замертво. Увидев, что их предводитель мертв, крысы испуганно заметались между берегом и своим кораблем.

Теперь, когда они остались без вожака, их воинственный пыл заметно остыл.

К капитану подбежали Клыкач и Кайбо, а с ними двое невольников; они тащили копья, багры, луки и стрелы.

Кривоглаз в минуту опасности сохранял хладнокровие.

— Кайбо, остаешься здесь, с тобой половина команды!

Берите луки! Осыпайте их стрелами без передышки! Клыкач, ты и другая половина — заходите глубже. Не пускайте их к берегу. Острозуб, подай сюда зажигательное стекло, лук и стрелы.

Якорь на «Остром клыке» не был брошен, и корабль, увлекаемый отливом, начал медленно отходить от берега. Увидев, что их корабль относит, некоторые крысы бросились за ним вплавь. Другие, посмелее, пытались прорваться на берег.

У Кайбо и его стрелков были удобные мишени: стрелы вонзались в спины крыс, пустившихся вдогонку за кораблем. Стоны раненых и умирающих смешивались с воинственными воплями тех, кто не желал спасаться бегством, пытаясь отразить атаки пик и багров.

А на берегу Кривоглаз проворно смачивал в керосине лоскутья и тряпки и оборачивал ими наконечники стрел.

Солнце светило вовсю, и при помощи зажигательного стекла не составляло труда запалить эти наконечники. В сопровождении Кайбо, который нес стрелы, Кривоглаз вошел в воду. Ветер был на их стороне, и первая стрела, пущенная Кривоглазом, понеслась над головами крыс и пронзила парус «Острого клыка» — тот мгновенно вспыхнул. Минуту спустя еще две горящие кометы рассекли воздух. Одна запалила корму, другая мачту.

Кривоглаз от души веселился, пуская горящие стрелы в беспомощных крыс, тщетно пытавшихся добраться до своего корабля. С хохотом он наблюдал, как объятые огнем крысы, визжа от боли, бросались в воду. Вода покраснела от крови, а ветер все сильнее раздувал пламя, охватившее корабль. Море превратилось в настоящий ад, воздух содрогался от рева и стонов. Отлив относил горящее судно все дальше, а вслед за ним плыли тела убитых пиратов. Капитан «Темной королевы» был пьян от злобы; его единственный глаз налился кровью.

— Догнать их, парни! — истошно визжал он. — Ни один не должен уйти живым, слышите, ни один! Кончайте Габуловых прихвостней, утопите их в крови!

Когда крысы наконец выбрались на берег, Клыкач пробормотал на ухо Кайбо:

— Как бы наш Кривоглаз не лопнул от гордости. Ишь раздулся, будто он один всех покрошил. А ведь всякому ясно, не отыщи я луки и стрелы, нам бы не поздоровилось!

Кайбо согласно кивнул.

— Видал, как этот храбрец разорялся напоследок? — вполголоса спросил он. — Визжал как недорезанный: «Прикончите всех! Прикончите всех!» Многие парни с «Острого клыка» наверняка были не прочь перейти к нам. У всех на «Остром клыке» были кореша, но мы отправили их в преисподнюю!

Клыкач вонзил в землю копье:

— Ты прав, приятель. Попали мы в переплет. Этот поганый Кривоглаз — живоглот похлеще Габула. Слыхал, как он разорялся, когда я решил глотнуть водички.

Кривоглаз как раз проходил мимо; он шлепнул Кайбо по спине:

— Пошли, бездельник, вернемся на корабль. Теперь можно спокойно подождать прилива. Надрываться нет надобности.

— Ей-ей, на этом стишке голову можно сломать! Уж у моей Хон Рози, всякий знает, ума палата, да только тут и она бы сдалась. Поди догадайся, что здесь к чему!

Мэриел прицелилась и запустила в Тарквина глазированным орехом. Но заяц с легкостью поймал его ртом и в задумчивости принялся жевать.

— Я, слышь, ни разу не видал, чтобы Хон Рози разгадывала всякие там шарады. Но, понятное дело, она их щелкает, как я вот этот орех… Она ведь такая… такая…

Тут нос влюбленного зайца зажала огромная лапа матушки Меллус:

— Послушай-ка, мил друг! Если ты еще раз приплетешь свою Хон Рози, тебе несдобровать, так и знай!

Друзья сидели за большим столом в Пещерном Зале. Аббат распорядился, чтобы им никто не мешал. Мэриел взяла свиток, лежащий на столе между тарелками и чашками:

— А по-моему, это не такая уж белиберда. С помощью этих стихов вполне можно отыскать остров Терраморт. Конечно, путаницы здесь много, — видно, Филдроун Странник любил говорить загадками. Но наверное, когда я отправлюсь в путь, все эти приметы, о которых здесь сказано, попадутся мне на глаза.

Сакстус подлил себе в тарелку грибного супа:

— Мэриел, будь добра, прочти стихи вслух еще раз.

Может, кто из нас что сообразит.

— Что ж, слушайте. Вдруг на десятый раз они покажутся нам яснее.