Курьер колдуна - Владимир Васильев

— Драконья кровь? — предположил я.

— Ну, они её во мне разглядели, конечно, — вздохнула подруга. — Но это ничего особого не дает.

А затем она ушла подписывать контракт и через час прибежала просто в ярости.

— Арти! — не сдержав эмоций закричала девчонка. — Я поняла, почему меня взяли. Причем сказали мне это уже после подписания контракта! Меня взяли на платное обучение! И знаешь кто заплатил за мой контракт еще при моем поступлении?

Я догадывался, но всё-таки спросил:

— И кто?

— Князь Драконич, черти бы побрали всю эту семейку! И он заранее выкупил мой контракт, заплатив вдвое от того, что отдают за обычного платного студента. Ещё бы меня не взяли! Причем сразу, не дожидаясь результатов остальных платных абитуриентов.

— Ну и плюнь, — махнул рукой я. — Ну какая разница? Заставить выходить замуж тебя не могут. А магичкой все равно где служить.

— Ага… Если, разозлившись, не пошлют в какие-нибудь болота, разводить пиявок. Хотя… Действительно. Я и сейчас могу всех послать далеко и надолго, а уж как выучусь… Ты прав! А я дурочка! Посчитала себя умнее тебя, Арти, а оказалось, что ошиблась. А ты ради меня даже на дурацкую работу курьера согласился. Чтобы я смогла учиться.

Я аж оторопел. Соли была такая необычная. Поблагодарила меня… Эк её пробрало!

Глава 16

Затем драконесса пошла заселяться в студенческое общежитие. Я тоже отправился заселяться в выделенную мне комнатку. Обслуживающий персонал Университета жил в специальном корпусе, в котором находились и апартаменты преподавателей, тех, кто предпочел жить рядом с работой, а не в городе. Правда, входы для магов и персонала были разные, как и этажи. Ну да, здесь о равноправии как-то даже и не задумывались.

Но мне выделили совершенно отдельное жилище. В самом здании библиотеки, но с отдельным входом со стороны хозяйственного двора, и рядом с конюшней библиотеки. Да, у них была своя отдельная конюшня, в которой содержалось несколько смирных лошадок, которых запрягали в скромные кареты библиотекарей, когда те отправлялись с визитами в разные учреждения Адиля.

Еще дальше располагался большой сад, предназначенный в первую очередь для тренировок студентов в магии природы. Но я пока на него только одним глазом взглянул и отправился обживать свою квартирку. Открыл наружную дверь и сразу попал в маленькую комнатку с лестницей, потому что её пол оказался расположен сильно ниже уровня земли. Этакий полуподвал с одним окошком под потолком. Из всей обстановки были только две дощатые кровати и стол, если не считать груды досок в углу, на первый взгляд похожих на мусор.

А еще и грязь. Не по колено, конечно, на пара сантиметров точно. И я серьезно обрадовался, что комната такая малюсенькая, метра так три на три. Была бы больше, пришлось бы куда дольше возиться с уборкой.

Я сходил к кастеляну Университета, с просьбой выдать мне инвентарь для уборки, но тот только отмахнулся от меня, сказав:

— Это дела библиотеки. У них и спрашивай. У книжников даже уборщики свои.

Не трудно догадаться, что библиотекари о моих проблемах и слышать не желали. Но я догадался спросить у уборщика, которого случайно встретил на улице, и тот проводил меня в большой сарай за конюшней, где была уйма мётел, щеток, тряпок и тому подобного. Все старое и наполовину сломанное, зато бери сколько надо.

Несколько часов я занимался уборкой, только доски выкидывать не стал, решив попозже сделать пару табуреток и несколько полок, благо крючков в стенах хватало. А когда уже почти закончил с наведением порядка, явилась Соли, скептически осмотрела моё жилище и вынесла резюме:

— Хорошая берлога! — а затем подмигнула мне и добавила. — А ты, как посмотрю, хозяйственный. Я думала, меня будешь просить помочь убраться, а ты вон что. Сам всё сделал.

— Ну если желание помогать не пропало, то еще окно не помыто и стол не протерт, — улыбнулся я.

— Что значит «не пропало»? — усмехнулась драконесса. — Оно и не появлялось. Я пришла давать тебе ценные советы.

— И какие же?

— Тебе надо простыни, одеяла, полотенца. Лавки в городе еще не закрыты, так что можем сходить вместе.

Я согласно кивнул, и мы отправились в город. По пути подруга рассказывала:

— У нас условия не намного лучше, чем у тебя. Двухместная комнатка. Обстановка, правда, побогаче, но все равно убогая. Кроме кроватей и стола, есть только шкафы и стулья. Постельное белье самое дешевое и застиранное чуть не до дыр.

— Не балуют студентов, — прокомментировал я.

— Чёртов аскетизм, — вздохнула драконесса. — Считается, что сильно помогает освоению наук. Нет, может польза от него какая-то и есть, но совсем небольшая… Счастливый студент может отстанет всего на десятую часть от аскета, но второй потеряет намного больше на радостях жизни. А ещё мне тут рассказали, что в первый год чуть не половина учебного времени отдана медитациям. Причем сидеть надо на голом полу в неудобной позе. И вот тут я точно не согласна. Медитация предполагает отрешение от мира, уход в себя. Чего плохого, если по завершении занятия студент не отсидит себе всё что можно и нельзя?

Я посмотрел на расфилосовствовавшуюся девчонку и только согласно кивнул. Ну да. Если здесь умеют отгораживаться от мира, то лучше это делать лёжа на диване или хотя бы на соломенном матрасе. А Соли вдруг неожиданно сменила тему. Мы как раз уселись в небольшом трактире и ждали пока нам принесут недорогой, но вкусный и питательный заказ. Подруга наклонилась ко мне и заговорщицки прошептала:

— А ещё я поговорила с девчонками, и мне рассказали, что год назад на юге от Адиля поймали двух курьеров Черного ковена. А точнее, курьеров самого Архинекроманта Штресселя.

— Ты спрашивала про такое? Не догадаются про меня? — насторожился я.

— Я умная, — хмыкнула драконесса. — Просто спросила про одну битву, которая описана в книге, по которой мы готовились к экзамену. Там воевали с Черным ковеном. Вот и поинтересовалась, что это такое. Так-то я знаю про него куда больше, чем большинство преподавателей сейчас, не говоря уж о студентах. Но показывать мне этого нельзя, конечно. А сейчас старшекурсницы рассказали про прошлогоднее происшествие, о котором много говорили в городе.

— Ты молодец, — искренне похвалил подругу я.

А она довольно кивнула и продолжила шептать:

— Год назад илини поймали на южной дороге двоих парней. Они ехали из Клепаля поступать в этот самый Университет. Маги илини определили, что в головах у них записаны две половины заклинания, которое составил Архинекромант Штрессель. И оно должно было открыть портал на двенадцатый уровень демонического мира. Незащищенный портал. Адилю мало не показалось бы. Нашествие армии демонов, это не два бесёнка, Гога и Буба.

— Чёрт! — вздохнул я. — А нам этот гад записал эпидемию.

— Эпидемия даже хуже. И сложнее, — уверила меня подруга. — Так вот, сначала дурни говорили, что просто идут поступать, но припертые к стенке рассказали, что они на самом деле из одного далекого южного королевства. И их нанял отнести заклинание в головах магистр Шинно. По приметам его потом опознали как Штресселя. Он сказал им, что это лечебное заклинание, и перенес их телепортом к трактиру «Крысиный хвост» в Клепале.

— Странные совпадения, — покачал головой я. — Или этот Штрессель не любил придумывать новое?

— Скорее всего подходы к Адилю с востока и запада охраняются лучше. Магами Ковена.

— Охраняются? Что-то я не заметил.

— Конечно не заметил. Это же заклинания. Могут накрывать большие площади, а если ты сам не архимаг, то и не заметишь, — развела руками Соли. — С юга же земли илини, и они такое не умеют, а чужие заклинания на своих землях терпеть не хотят. Вот их и посчитали слабым… участком…

— Звеном.

— Ага. Но слушай дальше. В головах у этих двух недоумков обнаружили заклинания зомбирования и телепорты, которые вели в то место, откуда они отправлялись. Всё из их мозгов вынули, и девчонки говорили, что здешние архимаги оценили эти заклинания в двести тысяч золотых.

— Они их продали? — удивился я.

— Нет. Оставили в Ковене. А оценивали для выплаты премий, которые рассчитываются как процент от трофеев. Но выплатили деньги своим магам, а не тем двум придуркам. Им наоборот выкатили счет за работу с их мозгами. Теперь они по сути в тюрьме. Здесь работают на очистных сооружениях. И будут трудиться двадцать лет.

— Жестко!

— Именно! Так что радуйся, что