Маттимео - Брайан Джейкс

— А ну, шевелись, больше жизни, красавчики!

Следом за повозкой в двери повалила толпа разношерстного хищного сброда: горностаи, хорьки, ласки, одетые так же, как их приятели, ожидавшие здесь вместе со Слэгаром. Каждый из них был обвязан широким полотняным поясом, из-за которого торчал пестрый арсенал всевозможного оружия — заржавленные кинжалы, штыки и ножи. У некоторых за поясом были заткнуты дротики и нелепого вида колуны. Слэгар Беспощадный поторапливал:

— Живее, шевелись! Задвиньте дверь на место! Кучер соскочил с повозки.

— Вот они, все здесь, Слэгар, — отрапортовал он. — Кроме той выдры. Она была слишком дохлой, чтобы тащить дальше, мы ее прикончили и бросили в канаву.

Лис в маске раздраженно фыркнул:

— Покуда вас никто не засек. Вести быстро разносятся в Стране Цветущих Мхов. Теперь вам придется отсиживаться в укрытии, пока не вернулся Витч.

Двенадцать пленников, прикованные к дышлу повозки, — мыши, белки, полевки, пара ежат и юная барсучиха — были в самом плачевном состоянии.

Один из них, молодая белка всего нескольких сезонов от роду, жалобно простонал:

— Воды, дайте пить.

Горностаи, исполнявший обязанности кучера, злобно замахнулся ивовым прутом:

— Воды? Сейчас получишь у меня воды, гаденыш! Не отведать ли тебе палки, а? Получай!

Слэгар наступил лапой на конец прута, помешав горностаю хлестнуть еще раз.

— Идиот, Полухвост! Хочешь, чтобы мы притащили с собой не рабов для продажи, а груду дохлого мяса? Эй, Морщатый, дай им питья и каких-нибудь корней и листьев, чтобы поели.

Хорек по имени Морщатый кинулся выполнять приказ Слэгара. Полухвост дернул ивовый прут, пытаясь вытащить его из-под лапы Слэгара. Лис надавил лапой сильнее:

— Полухвост, похоже, ты стал туг на ухо. Я же сказал тебе держаться с повозкой поглубже в лесу! Полухвост отпустил прут.

— Ну да. Я так и делал, где было можно, — запальчиво ответил он. — Ты сам-то когда-нибудь пробовал тащить повозку и дюжину рабов через этот окаянный лес?

Слэгар поднял ивовый прут. Маска туго натянулась на его скулах, когда он резко набрал воздуху в грудь.

— Ты забываешься, горностай. Я не обязан таскать повозки, я здесь главарь! Недавно я глянул на эту дорогу и увидел, что ты едешь прямо посредине, как будто тебе все нипочем, и сияешь, как медная труба на солнце. Ты что, не понимаешь, что часовой на вышке аббатства Рэдволл тоже мог увидеть, как ты пылишь на дороге?

Полухвост не заметил зловещих признаков бури.

— Да ладно, какая разница, — ответил он, пожимая плечами, — они никогда ничего не видят.

Слэгар в бешенстве стегнул его прутом, и Полухвост завопил от боли. Он мешком сполз вниз и прижался к борту повозки, не в силах удрать из-под града сыпавшихся на него ударов.

— Я покажу тебе, какая разница, тупая башка! Разница в том, чтобы ты не смел мне перечить. Я с тебя шкуру спущу по лоскутку! — выкрикивал Слэгар с каждым хлестким ударом прута.

— А-а-а-а, пощади! Не надо больше, хозяин! Слэгар сломал прут и с презрительной ухмылкой бросил его на жестоко исполосованную голову горностая.

— Ха, кажется, теперь у тебя стало лучше со слухом. Вырежи себе новый хлыст. Этот немного обтрепался.

Лис в маске обернулся к своей банде работорговцев. Его подручные сидели в испуганном молчании.

— Это касается вас всех. Понятно? Слэгар влез на окно с разбитой рамой и сел там, пристально глядя в ту сторону, где стояло аббатство Рэдволл.

— Морщатый, принеси мне что-нибудь путное поесть и флягу вина из повозки, — распорядился он.

Хорек подобострастно побежал исполнять волю своего хозяина.

— Трехпалый, в сумерки пойдешь в дозор. Вылупи глаза хорошенько да одним приглядывай, не идет ли Витч. Ласка вытянулась и отдала честь:

— Есть, хозяин.

Медленно тянулся тихий золотистый день. Временами маленький пыльный смерч, поднятый летним зноем, бесенком кружился по дороге.

Слэгар мягко разглаживал лапой свой шелковый колпак, скрывая под ним ухмылку, — план отмщения аббатству Рэдволл постепенно созревал в его подлом уме.

Он давно уже жил мыслью об этой мести. Порой мучительная судорога искажала его морду, он знал, что близится день, когда он рассчитается со всеми, кого винил в своих злоключениях.