Тайна единорога - Холли Вебб

Еще крепче вцепившись в угольно-черную гриву единорога, Лотти отважилась оглянуться. И тут же испуганно ахнула и опять повернулась вперед.

– Быстрее! – прошептала она.

Сзади, в сумраке среди деревьев, скользили какие-то темные зловещие тени, похожие на человеческие фигуры в длинных черных плащах.

Оказавшись на речном берегу, единороги немного замедлили свой стремительный бег, и черный единорог на ходу обернулся к Лотти и Софи.

– Вы готовы? – спросил он. Лотти впервые услышала его голос: мягкий, раскатистый и глубокий. Голос дикого существа, непривычного к разговорам. Лотти вспомнила, что рассказывал папа: попав под злые чары Пандоры, черный единорог ушел от своих сородичей и отправился в добровольное изгнание. Но, наверное, теперь он вернулся, чтобы помочь остальным справиться с новой угрозой.

Это снова была Пандора. Да, наверняка это она.

Лотти молча кивнула, и единорог прыгнул в реку – но не на мелководье, а прямо на глубину, – и поплыл к дальнему берегу. Лотти, сидевшая у него на спине, оказалась по колено в воде. Она еще крепче вцепилась в его черную гриву, гоня прочь мысли о крокодилах, которые запросто могут водиться в этой реке.

– Я не люблю, когда мокро, – пробормотала Софи, сердито тряхнув ушами.

– Скажите спасибо, что здесь есть вода, – выдохнул черный единорог, борясь с быстрым течением.

Лотти опять оглянулась. Они уже вышли на берег: три темные фигуры с неразличимыми лицами – видимо, скрытыми магией, отводящей глаза. Но когда фигура, стоящая впереди, в ярости повернулась спиной к реке, из-под капюшона выбились длинные пряди снежно-белых волос.

На этот раз Пандора пришла сама.

Глава 7

– Почему их остановила река? – спросила Лотти и открыла глаза. – Ой!

Она полулежала на диване в гостиной у Ариадны, вцепившись одной рукой в пушистую диванную подушку. Софи сидела рядом, растерянно моргая. Ариадна с Табитой с беспокойством смотрели на них.

– Кто это был? – Ариадна придвинулась ближе к Лотти и крепко ее обняла. – С тобой все в порядке? Что там произошло? Мы видели только фрагменты. Это была Пандора?

Лотти кивнула, села попрямее и принялась растирать затекшую шею и плечи. Плечи немного болели, как это бывает, когда долго сидишь, сгорбившись, например, на спине у огромного единорога.

– Да, мне кажется, это она. Я видела ее белые волосы. Но тех двоих, которые были с ней, я не знаю.

Ариадна встревоженно нахмурилась и покачала головой:

– Лотти, я не понимаю – где ты сейчас была? Твой папа рассказывал о единорогах, и мне так хотелось ему поверить. Он говорил так уверенно. Но я не понимаю, как ты сама оказалась в тех джунглях.

Лотти с Софи переглянулись.

– Мы и сами толком не знаем, – Лотти устало пожала плечами. – Видимо, все дело в нашей магической связи с папой. Моя магия – это почти как часть его магии, ведь все волшебные способности я унаследовала от него. Когда он еще не вернулся из джунглей, мы с Софи видели его во сне и звали домой. И теперь мы туда иногда возвращаемся, хотя папы там уже нет.

– Как будто нас что-то тянет, – добавила Софи. – Лотти туда попадает не по собственной воле. Все происходит само собой.

– Ты видела черного единорога? – спросила Лотти, и Ариадна кивнула.

– Он очень красивый. Наверное, самый красивый из всех волшебных животных, которых я видела. – Она ласково прижала к себе Табиту, и Лотти поняла, что она сейчас мысленно говорит своей кошечке: «Из всех, кроме тебя…»

Табита тихонечко заурчала.

– Да, он красивый, – промурлыкала она. – Но очень грустный.

Лотти удивленно уставилась на нее.

Ее действительно поразило, что Табита так быстро все разглядела.

– Когда те люди, которых Пандора отправила в джунгли за папой, устроили ему колдовскую засаду, эти чары задели и черного единорога. Папа говорил, что его зовут Космос. Он тоже потерял память и много лет, прячась от остальных единорогов, был совсем один. Конечно, ему было грустно.

– Но теперь он вернулся, чтобы сразиться со злым колдовством, – твердо проговорила Софи. – Он не позволит Пандоре исковеркать жизнь другим единорогам, как она исковеркала жизнь ему.

Лотти зябко поежилась.

– Что ей нужно? – тихо спросила она.

Ариадна обняла ее еще крепче, а Софи и Табита прижались к ней с двух сторон, мысленно передавая ей мягкое ощущение тепла, любви и заботы.

Ариадна заговорила так тихо, что ее голос был больше похож на вздох, едва различимый шепот, произнесший слова, которые никому не хотелось услышать:

– Ей нужна месть. Она хочет ему отомстить. Хочет уничтожить все, что дорого твоему папе, Лотти. Она знает, что он попытается ей помешать и у нее будет возможность сразиться с ним снова.

Пару секунд все молчали, а потом Лотти резко поднялась с дивана.

– Мне надо вернуться, – сказала она, в отчаянии озираясь по сторонам. – Я не знаю, что она замышляет, но наверняка что-то ужасное. Пока что им удается спасаться, но они не могут убегать от нее вечно. Она слишком сильна, а они уже начали уставать. И они очень напуганы. Нельзя постоянно жить в страхе. Мне надо вернуться, надо им помочь!

Все молча уставились на нее, а Софи пожала плечами.

– Как? – спросила она. – Как ты вернешься, Лотти? Мы не знаем, как у нас получилось перенестись в эти джунгли. Нам нужен Космос. Без него ничего не получится.

Лотти беспомощно села на пол.

– Тогда что нам делать? – спросила она. – Нельзя бросать их в беде! Она… Даже страшно подумать, что она с ними сделает!

Софи кивнула:

– Тут я согласна. Но как мы им поможем? Они там, а мы здесь. – Она сердито взмахнула хвостом.

Ариадна встала с дивана:

– Пойдемте. Я знаю, сейчас не лучшее время. Твой папа пытается объяснить маме, почему его не было восемь лет… Но это важнее. Может быть, вы с ним вдвоем и сумеете что-то придумать. – Она потащила Лотти в прихожую, помогла надеть куртку и замотала ей шею огромным розовым бархатным шарфом.

Уже на лестнице, по пути вниз, Лотти улыбнулась Ариадне и смущенно пробормотала, прикоснувшись к шарфу:

– В частности, еще и поэтому я уверена, что ты хорошая, а Пандора плохая.

Ариадна озадаченно сморщила лоб:

– Из-за шарфа? Потому что мне нравится розовый цвет? Лотти, это всего лишь шарф. Просто я видела, как ты замерзла, когда пришла.

– Я о том и говорю. Ты заметила. И тебе было не все равно. А Пандоре было бы все равно. Она ни