Мэриел из Рэдволла - Брайан Джейкс

Мышка с наслаждением поела, передохнула, собрала остатки еды и отправилась на поиски неведомого аббатства Рэдволл. Со всех сторон ее окружал лишь лес, зеленый, спокойный и невозмутимый. Мышка подбросила свой верный Чайкобой в воздух. Упав, он указал узловатым концом в сторону, противоположную той, в которой скрылся Паккатуг. И мышка решила положиться на удачу и довериться своему непобедимому оружию.

День клонился к закату. Время от времени мышка поглядывала на небо: она шла на восток и следила, чтобы заходящее солнце было у нее за спиной. Ничто не нарушало тишины. Чтобы немного приободриться, Буря решила спеть, но в памяти у нее не сохранилось ни единого обрывка какой-нибудь песни. И все же она шла все дальше и дальше. Дорогу ей преградил ручеек. Мышка утолила жажду, сполоснула лапы и немного посидела на берегу, размышляя о том, что ждет ее в таинственном аббатстве Рэдволл, — если ей посчастливится отыскать его.

Вечерние тени сгущались с каждой минутой, зеленые своды леса становились все темнее и мрачнее. Наконец лес окончательно потонул в темноте, и мышка поняла, что заблудилась. Заросшая тропинка, по которой она шла, потерялась в непролазной чащобе. Делать было нечего; в полном унынии мышка устроилась у подножия вяза, немного поела сыру и жареных желудей, запивая мятной настойкой, и решила ждать восхода солнца.

И вдруг она увидела свет. Сперва это был лишь слабый проблеск, огонек, мелькнувший между деревьями. Буря ринулась к огню и вскоре различила, что это костер. К тому же до ушей мышки донеслась музыка. Кто-то перебирал струны и хрипловато напевал:

Будь камнем я, лежмя бы я

Лежал себе и дале,

Покуда кто-нибудь меня

Не зашвырнул подале.

«Какая роскошь на столе!

Морковка и капуста!» —

Промолвил еж, садясь за стол.

Теперь в тарелке пусто!

При ближайшем рассмотрении певец оказался зайцем в забавном наряде из двух половинок, зеленой и желтой.

Он сидел у костра и увлеченно наигрывал на каком-то необычном струнном инструменте.

Буря сразу решила, что опасаться нечего: она ведь уже выяснила, что зайцы дружелюбны и приветливы. Поэтому она смело выступила из темноты и уселась напротив незнакомца. Не прерывая песни, он подмигнул ей:

Папаша мой любил приврать —

Теперь он растолстел.

«В реке холодная вода!» —

И на плиту он сел.

Моя мамаша мимо шла,

Взяла его ухватом

И к ужину его на стол

Нам подала с салатом.

Я к кролику явился в дом

И сватался там к дочкам,

А те на радостях меня

Поили кипяточком.

Буря не могла удержаться от улыбки — ей показались такими потешными и песня, и певец. Закончив, заяц приветственно взмахнул своими длинными ушами:

— Слышь, мышка, чем могу служить?

Буря сокрушенно вздохнула:

— Право, не знаю. Я потерялась.

Заяц огорченно покачал головой:

— Вот беда-то! Кто же тебя потерял, горемыку? Или нет, скажем лучше так — кто должен тебя найти?

— Никто меня не терял. И найти никто не должен.

Я ищу аббатство Рэдволл. Разве аббатство может кого-нибудь найти?

— Ей-ей, ты права. Но, слышь, не имею чести знать, как тебя звать, не переживай попусту. Я тоже иду в аббатство Рэдволл. Так что мы с тобой два сапога пара, так вот!

— Ты тоже заблудился?

— Ну вот еще! Да будет тебе известно, я ни разу в жизни не заблудился… или не заблуждался?.. Разве похоже, что я блуждаю? Просто сижу здесь, отдыхаю, играю на своей старой харолине.

Чтобы как-то утихомирить возмущенного зайца, Буря перевела разговор на другое:

— Так вот как называется эта штука — харолина. Замечательный инструмент. Никогда раньше такого не видела.

— Хорошенькое дело! Харолины не видела! Ого, да у тебя на шее медаль нашего дозорного отряда!

— Да. Мне дали ее зайцы, полковник Клэри, бригадир Тим и Хон Рози…

Не успела Буря договорить, как морда чудака-зайца расплылась в мечтательной улыбке.

— Красотища! — перебил он. — Так тебе посчастливилось встретить Хон Рози, это дивное создание, достойнейшую из всех юных леди заячьего племени! Слышь, скажи, не вспоминала ли она, часом, обо мне?

— Скажи сначала, кто ты такой?

— При рождении меня нарекли Тарквин Долгопрыг.

Но она могла называть меня Старина Тарк или попросту Таркер. Не томи, скажи, что она обо мне говорила!

Бедняга пришел в такое исступление, что Буря решила немного приврать:

— Ах, так это ты Таркер! Вот ты какой! Представляешь, она твердила о тебе без умолку.

— Ясное дело! О ком же ей еще твердить! Ну давай же, выкладывай, что она про меня говорила!

— Разве все сразу припомнишь… Ах да… отличный он парень, говорит, этот Таркер, красавец и все такое… А уж как поет, как играет — заслушаешься. Жаль, говорит, его нет с нами в отряде, а то я соскучилась, прямо истосковалась вся!

Тарквин повалился навзничь, в восторге размахивая всеми четырьмя длинными лапами:

— Ух! Душечка моя-милочка-лапочка! Уххуххохохо!

Буря вежливо кашлянула, чтобы прервать поток восторженных излияний:

— Я так понимаю, Тарквин, ты не откажешься взять меня с собой в аббатство Рэдволл?

— Ясно, не откажусь. Будет тебе твое аббатство! Завтра с утра пораньше двинем в путь. Ах, Рози, я могу не есть, не пить, лишь имя чудное твердить.

Буря улеглась и зевнула. Честно говоря, мысль всю ночь слушать, как заяц поет хвалу предмету своих воздыханий, не слишком улыбалась усталой мышке.

— Знаешь, я малость посплю. Кстати, меня зовут Буря Чайкобой. Точнее, Чайкобой — вот эта веревка, мое верное оружие.

С этими словами мышка заснула, а Тарквин, перебирая струны своей харолины, принялся слагать балладу в честь своей возлюбленной:

Твой образ навеки со мною!

У Рози, у душки, так розовы ушки —

Ты будешь прекрасной женою!