Костяная дверь - Остин Бейли

Кто-то из студентов вскрикнул. Другие начали аплодировать. Несколько взрослых, которых я уже видел, бросились на помощь толстухе. Наверное, это были учителя.

После пяти минут хаоса, пока Честер рассыпался в извинениях и объяснял, что ничего подобного прежде не случалось, наконец объявили, что учётчица не пострадала, и приложили ей к лицу пакет со льдом. Усталый мужчина средних лет поднял руки, призывая всех к молчанию, и все тут же повиновались. Честер сообщил мне, что это Гладстон – глава школьного совета и важная птица в Скеллигарде.

– Спасибо, – тихо произнёс он. Потом повернулся ко мне. – Спасибо, Саймон. Мы уже лет десять так не веселились во время взвешивания.

Я почувствовал, что краснею, но заставил себя очаровательно поклониться. В толпе раздался смех.

– Однако у нас появилась проблема, – продолжал Гладстон. – Мадам учётчица, сколько времени вам понадобится, чтобы достать другие весы?

– Не меньше недели, – рявкнула учётчица из-под пакета со льдом. – Они у моего коллеги в Дрангоне.

Гладстон кивнул.

– Это нам не подходит.

От отвернулся и махнул неряшливо одетому преподавателю.

– Хоук, у нас ведь на Складе есть старые весы?

Хоук кивнул, но другой преподаватель, здоровяк с кудрявой бородой, грубо рассмеялся.

– Старые? Ректор, этим весам почти тысяча лет. Они ещё со времён основания.

Учётчица сплюнула на пол кровь.

– Я знаю, как обращаться с древними весами, – проворчала она. – Они совершенно точно не работают.

Гладстон добродушно улыбнулся ей, как отец капризничающему ребёнку.

– Но попробовать можно, – мягко сказал он. – Хоук, Перси, принесите весы из подвала, хорошо? Смахните пыль и захватите немного масла или чего-нибудь в этом роде.

Неряшливый учитель и здоровяк ушли. Студенты тут же взволнованно загалдели. Гладстон улыбнулся мне, но ничего не сказал. Я хотел спросить его, почему весы сломались, но не успел, потому что он начал о чём-то перешёптываться с другим учителем.

Прошла целая вечность, и наконец двое учителей вернулись. К моему удивлению, здоровяк Перси в одиночку нёс железные весы, взвалив их на плечо, как огромный ствол дерева. Наверное, они весили целую тонну, но кажется, никто не удивился. Он поставил их рядом со сломанными весами, и когда они ударились об пол, в воздух поднялось целое облако пыли.

Гладстон закашлялся и замахал руками.

– Очень хорошо, очень хорошо, – сказал он. – Идите сюда, мадам учётчица. Полагаю, эту штуку надо проверить.

Учётчица со знанием дела осмотрела механизм, что-то бормоча себе под нос. Она попыталась открыть панели с помощью отвёртки, но у неё ничего не вышло.

– Заржавели, – заявила она, вытерла циферблат рукавом и удивлённо вскрикнула.

– Что такое? – поинтересовался Гладстон.

Учётчица уставилась на него.

– На этом циферблате всё ещё указан седьмой дар! – Она покачала головой. – Никогда не видела таких старых весов. Боюсь, они ужасно устарели…

– Седьмой дар? – прошептал я, но Честер ничего не ответил.

– Они работают? – нетерпеливо спросил Гладстон.

Учётчица пожала плечами, шагнула на весы, стрелка задрожала, а потом поползла по циферблату и остановилась на «Рифмоплёте».

– Меня они определили, – нехотя ответила она и спустилась на пол.

Гладстон кивнул мне.

– Давай, парень. Попробуй ещё раз.

Я встал на весы и увидел, что на циферблате действительно семь секций вместо шести. Слева направо было написано «Силач. Ловкач. Гений. Провидец. Муза. Рифмоплёт. Фейтер».

Стрелка медленно поползла направо и остановилась строго посередине слова «Фейтер».

В комнате стало тихо, как в гробнице.

– О боже, – прошептал Честер.

– Что? – спросил я и удивился, как громко прозвучал мой голос в наступившей тишине.

А потом по комнате разлетелся шёпот. Внезапно собравшиеся начали указывать в мою сторону. Меня быстро вывели наружу, и Честер крепко вцепился в моё плечо, чтобы не упасть. Гладстон повёл меня вверх по лестнице в маленький класс – несколько учителей шли за нами. Он впустил в класс шестерых или семерых, закрыл дверь и повернулся ко мне. У него был пронзительный взгляд. Один глаз светло-серый. А второй – ослепительно-белый.

– Будь с нами честен, Саймон, – сказал он. – Ты понимаешь, что сейчас произошло?

– Я совершенно ничего не понимаю, – признался я.

Гладстон быстро взглянул на Честера, который поднял вверх лапы, словно извиняясь.

– Меня вручили ему всего несколько минут назад, Ректор.

– Отлично, – вздохнул Гладстон. – Если я тебе не скажу, это сделают другие, а они могут что-нибудь перепутать. Существует шесть категорий магической специализации. Ты меня понимаешь?

Я пожал плечами. Гладстон махнул рукой.

– Поймёшь. На Земле действует политика секретности – невероятно строгая и бесспорно глупая. Иначе, как и твои одноклассники, ты бы с детства знал об этом месте и о том, кто ты такой. Теперь же тебе придётся… с ходу взяться за дело. – Гладстон обвёл рукой класс. – В любом случае после поступления в этот университет тебя взвешивают, чтобы определить твою специализацию, твой дар. Когда-то считалось, что таких даров семь, но от этой идеи отказались сотни лет назад. За всю историю магов ты второй Фейтер, попавший к нам.

Я моргнул, глядя на блестящие глаза Гладстона и его торжествующую улыбку. Другие учителя тоже казались взволнованными. Некоторые выглядели счастливыми, другие настороженными, но взволнованы были все без исключения. Я задал очевидный вопрос:

– А кто был первым?

Глаза Гладстона засверкали.

– Реллик Провидец, – ответил он. – Жил тысячу лет назад. Он был основателем этого университета, создателем Круга Восьми, героем тысячи легенд и самым могущественным магом на свете.

Глава 3

Нераскрывшийся

Почти все люди могут выдержать испытания, но, если вы хотите проверить характер человека, дайте ему власть.

Авраам Линкольн[36]

Я знаю, о чём вы думаете. Вы думаете, это будет одна из тех историй, где мальчик поступает в волшебную замкообразную[37] школу магов и, проведя в ней много лет (и прочитав много книг), раскрывает её древние тайны и становится могущественным мегачуваком[38]. Позвольте мне прояснить ситуацию: книга НЕ об этом.

Не поймите меня неправильно – лично я обожаю такие истории. Обычно они лучше и счастливее моей истории. Я бы хотел много лет провести в Скеллигарде. Думаю, я был бы там счастлив. Я мог бы даже стать настоящим магом. Но мне не везёт на предсказуемые сюжеты и сказочные финалы. По правде говоря, я провёл в школе всего один день (ещё пару глав), прежде чем меня настигла эта штука под названием Судьба (опять это слово). После этого я возвращался лишь для того, чтобы что-нибудь украсть или пополнить