Жестокое правление - Моника Кейн

Мое внимание привлекает короткая вспышка света из задней части самолета: шторка окна открывается на две секунды, а затем резко закрывается.

— Ты это видел? — шепчет Максим.

Я киваю, и, несмотря на обстоятельства, мою грудь наполняет тепло. Хоуп только что показала нам, где она и Кин сидят. Даже в ужасе она думает как выживший и отказывается сдаваться.

— Шесть охранников вышли из самолета, — сообщает Ева. — Они сосредоточились в передней части самолета.

Именно то, на что я надеялся. Они ожидают фронтального нападения.

— Роман, займи охранников с западной стороны. Отвлеки их огонь и внимание от задней части самолета.

Перестрелка разгорается в запланированном хаосе. Команда Романа открывает огонь, вспышки из дул орудий мелькают в темноте, рикошеты искрятся на асфальте. Звук оглушительный, но эффективный. Охранники вокруг самолета немедленно открывают ответный огонь, сосредоточив свое внимание на непосредственной угрозе.

Я еще раз проверяю свое оружие, затем киваю Максиму подбородком.

Мы бежим по открытой взлетной полосе к задней части самолета, используя темноту и атаку Романа, чтобы скрыть наши движения. Мои ботинки стучат по бетону, когда мы сокращаем расстояние, и впервые с начала этого кошмара я чувствую проблеск надежды.

Задний выход самолета находится примерно в трех метрах от земли, к нему ведет выдвижная лестница, которая в данный момент сложена. Максим достает крюк и веревку, прикрепляет их к дверной ручке, а затем поднимает небольшой взрывной заряд, ожидая моего разрешения.

Я киваю, зная, что этого будет недостаточно, чтобы причинить вред кому-либо внутри, но достаточно, чтобы взорвать дверь.

— Давай.

Заряд взрывается с глухим стуком, ломая запорный механизм. Герметичный уплотнитель деформируется настолько, что дверь отрывается. Я открываю ее с помощью веревки, а Максим занимает позицию внизу, чтобы охранять наш путь отхода.

Салон светится красным светом аварийной подсветки, бросая зловещие тени по салону. Я слышу крики спереди, охранники координируют свои действия в ответ на хаос снаружи.

Я осторожно продвигаюсь по узкому проходу. Первый охранник, которого я встречаю, стоит ко мне спиной, направляя оружие в сторону кабины пилотов. Я убиваю его ножом в шею, прежде чем он успевает издать звук, и бесшумно опускаю тело на пол.

В основном салоне еще два охранника. Я двигаюсь тихо, и мое оружие с глушителем убивает их, прежде чем они успевают среагировать. Моя первая цель падает от двух быстрых выстрелов в грудь. Вторая падает так же тихо.

И тут я вижу ее.

Хоуп стоит у дальней стены салона, защищая Кина, прижавшегося к ней, ее руки связаны. Мальчик выглядит маленьким и испуганным, но невредимым, его темные волосы взъерошены, глаза усталые, но живые.

Лицо Хоуп преображается, когда она видит меня, и я с трудом сдерживаю желание окликнуть ее, сказать, что этот кошмар почти закончился.

Потому что прямо за ней стоит Саймон, обхватив одной рукой ее горло, а другой — что-то, что я не вижу. Я не вижу пистолета, но знаю, что он там, прижат к ее позвоночнику. Угрожая разрушить мой мир.

Вид испуганного лица Кина, Хоуп, зажатой в руках Саймона, вызывает во мне первобытное и убийственное желание.

— Привет, Павел, — тихо говорит Саймон, его голос легко перекрывает отдаленный звук выстрелов. — Тебе действительно не следовало в это вмешиваться.

50

Хоуп

Взгляд Павла встречается с моим через салон самолета, и на мгновение весь мир сужается до него одного.

Облегчение заставляет меня почувствовать головокружение. Он жив. После того, как я услышала эту жестокую перестрелку, увидеть его целым и невредимым кажется чудом. Слезы наворачиваются на глаза, когда сжимавший мой желудок комок страха наконец расслабляется.

Его серые глаза застывают на моих, и я слегка киваю ему, давая понять, что мы в порядке, по крайней мере, пока. Увидев Кина, прижавшегося головой к моему животу, Павел замирает.

Ярость излучает каждая черта его лица при виде маленького мальчика, которого он так защищает, ребенка, которого он полюбил, съежившегося от страха.

— Привет, Павел, — рычит Саймон, сильнее сжимая мою шею рукой. — Тебе действительно не стоило в это вмешиваться.

— Жаль. Я здесь, и я никуда не уйду. — Павел медленно делает шаг вперед, не отрывая от меня взгляда, и кладет пистолет на пол. Он поднимает руки в знак сдачи. — Отпусти Хоуп и Кина, а вместо них возьми меня.

— Ты мне не нужен, но раз ты так легко сдался... — Дыхание Саймона обжигает мое ухо. — Кинь пистолет в мою сторону.

— Не делай этого, — вырывается у меня, зная, что Саймон никогда не сдержит свое слово. Он скорее убьет нас всех, чем отпустит меня.

— Все в порядке, angel moy, — говорит Павел ровным голосом. — Мне не нужно оружие, чтобы справиться с этим куском дерьма.

Чен выходит из тени за Павлом, и прежде чем я успеваю крикнуть предупреждение, он прижимает пистолет к затылку Павла.

— Мы знаем, что у тебя есть еще оружие. — Без предупреждения Чен сильно ударяет пистолетом по виску Павла. Кровь сразу же течет по его лицу, но Павел едва моргнет, не отрывая взгляда от меня и Кина. — Брось все, что у тебя перед глазами. Сейчас же.

Павел с трудом глотает, как будто проглатывает яд, но подчиняется, запускает руку в пиджак и достает еще один пистолет. Он наклоняется, чтобы вытащить нож из сапога. Оружие с грохотом падает на пол перед ним.

Чен тщательно обыскивает его, затем кивает Саймону.

— Он чист, сынок.

— Вижу, ты познакомился с моим отцом, Чен Вэй, — в голосе Саймона слышится мрачное удовлетворение.

В выражении Павла мелькает понимание, когда он соединяет все точки.

— Интересно. Я не знал, что быть вероломной змеей — это семейная черта.

— Вероломство? Я предпочитаю называть это стратегическим мышлением. — Улыбка Чена исчезает, сменяясь холодной угрозой. — Именно поэтому у нас есть Хоуп и Кин, а к твоей голове приставлен пистолет.

Павел выпрямляется, несмотря на оружие, направленное на его череп.

— Я знаю, что ты должен деньги Дюре. Я дам тебе наличные — могу перевести их прямо здесь — сколько захочешь. И ты можешь оставить меня в качестве залога, но отпусти их.

Саймон смеется, и этот звук вибрирует у меня за спиной, вызывая мурашки по коже.

— Как благородно с твоей стороны, но твои деньги меня не интересуют. Хоуп приносит с собой собственное состояние и фамилию Кинг. Ты бесполезен.

Рука Саймона сжимает мою шею, как стальная лента, перекрывая мне дыхание. Твердый металл его пистолета впивается глубже