Опрометчивый поступок - Джудит Айвори

Лидди обернулась. Сэм произнес одними губами: «Я люблю тебя!» Лидия приостановилась, повернулась. «Я тебя тоже», – ответили ее губы. На лице ее не отразилось ни – удивления, ни какого-то особенного счастья. Она пошла дальше как ни в чем не бывало, словно не узнала ничего нового, словно ничего между ними не изменилось от его признания.

«Ну, черт возьми, и ну!» – подумал Сэм, хлопая глазами. Значит, дело было не в трех заветных словах? Тогда в чем же? Может, их нужно было произнести как-то иначе? Например, во весь голос? Кажется, Лидди что-то говорила о том, что надо кричать слова любви на весь свет. Дьявольщина! Почему ей все время нужно все усложнять?!

Первый «залп» второго раунда принес Лидди еще два полных кошеля монет. В шеренге лучниц она была крайней, и когда все они проходили мимо Сэма, чтобы изменить направление прицела, он махнул на все рукой и приблизился, ловя ее взгляд.

– Чего ты добиваешься? – спросил он одними губами когда взгляды их встретились.

Веки Лидди затрепетали, словно она хотела отвернуться, но заставила себя смотреть ему в глаза. Шеренга миновала то место, где Сэм стоял с риском навлечь на себя гнев судей. Он не ожидал, что Лидди обернется, но она это сделала. И высунула язык, как когда-то на пустошах, – поймав его врасплох.

Отходя в сторонку, Сэм против воли улыбался. Он так и не узнал, чего добивается Лидди, он не мог разобраться и в своих собственных ощущениях. Минуту назад он был раздражен, теперь внезапно развеселился. Чтоб ей пропасть, этой невозможной Лидди!

– А вы двое опять за свое? – спросил рядом знакомый голос.

Сэм повернулся. Клив стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на лучниц.

– Какими судьбами? – полюбопытствовал Сэм.

– Сказал, что я тренирую мисс Бедфорд-Браун. Сэм расхохотался.

– Откуда мне было знать, что вы проделали тот же фокус? – Клив пожал плечами. – Тот парень у входа усомнился, что у лучницы может быть два тренера сразу, но я заверил его, что это скажется на ее успехах. Ну, а как дела на личном фронте? Надеюсь, дело движется к свадьбе?

– Я тоже на это надеюсь.

Когда Лидди в очередной раз зашла в шатер напиться, Сэм решительным шагом прошагал к ней и преградил дорогу назад, Клив внимательно следил за тем, как развернутся события, но вмешаться не пытался.

– Знаешь, Лидди, я не хочу быть назойливым…

– И правильно, иначе мы снова начнем препираться. Ни к чему в такой день портить друг другу настроение.

– А разве нельзя прийти к согласию без препирательств?

– Наверное, можно.

Сэм растерялся. Тогда за чем же дело стало? Почему они все еще не у алтаря? Кстати, что написать в приглашениях? «Мистер и будущая миссис Коди» или просто «Сэм и Лидия Коди»?

– Конечно, когда речь идет о трехгрошовом ковбое… – начал он.

– Что значит «трехгрошовый»?

К счастью, в это время в шатре никого не было. Сэм был безмерно благодарен судьбе за эту минуту наедине с Лидией. Им нужно, прямо-таки необходимо было выяснить отношения раз и навсегда.

– Другими словами, никчемный.

– Ты? – нахмурилась Лидия.

– Кто же еще?

– Ты хоть понимаешь, какую чушь несешь? Ты, кто способен выбраться на ходу из окна дилижанса, метким ударом камня в темноте уложить зайца…

– Это была чистой воды удача!

– …и потом приготовить его на ужин, поговорить и о том, как разводят бычков, и о «Лебедином озере». Да ты просто кладезь достоинств, Сэм! Ты плаваешь, как рыба, читаешь вслух, как прирожденный чтец, стреляешь из лука, как индеец, и спасаешь женщин, как Буффало Билл. Наконец, ты потрясающий любовник! Тебе что же, мало всего этого? Когда ты сочтешь, что что-то собой представляешь? Когда начнешь обращать воду в вино? Может, тебе все-таки удовольствоваться меньшим?

Сэм смотрел во все глаза.

– Вот только в каждой бочке меда есть ложка дегтя, – сказала Лидди со вздохом. – Со всеми этими достоинствами ты идешь по жизни один, под свой собственный бравурный марш. А ведь смысл в том, чтобы шагать с кем-то в ногу!

– Почему обязательно в ногу? – буркнул Сэм. – Ну, продолжай. Список моих недостатков будет длиннее, чем список достоинств.

– Твои недостатки меня не волнуют.

– Зачем же ты перешла на них?

– Чтобы объяснить, что любят не за достоинства, а вопреки недостаткам.

– Благодарю покорно за милость, ваша милость! – съязвил Сэм. – Увы, сам я скроен иначе.

– Выходит, ты мог бы любить себя только в одном случае: если бы уродился совершенством?

– Речь о том, что я недостаточно хорош.

– Ты хорош, просто не хочешь этого замечать.

Да неужто? Сэм криво усмехнулся. Выходит, все в полном порядке и в лучшем виде? О нет, он был достаточно хорош для Лидди только на пустошах. Может, туда ее и увезти? Прожить там всю жизнь будет трудновато, но можно хотя бы обвенчаться, если прихватить священника.

– Мисс Лидия Бедфорд-Браун, на поле! Мисс Лидия Бедфорд-Браун!

Они оба повернулись. Помощник держал у губ начищенную медную трубу – громкоговоритель.

– Пора, – сказала Лидди. – Пожелай мне удачи.

– Покажи им, милая! Пусть знают, на что ты способна! Лидия так и сделала. Когда она уходила с поля, на ее счету

была не только самая высокая сумма очков, превышавшая прежний рекорд, но и такой набор попаданий, который обеспечил ей три из четырех мест в состязании. Из выпущенных Лидией стрел только одна пролетела мимо мишени – та, из-за которой первый раунд закончился вничью.

Когда результат был объявлен и оркестр заиграл туш, со всех сторон повалил народ: и родным, и друзьям хотелось лично выразить ей свое восхищение. Сэм едва пробился сквозь толпу. Но, оказавшись лицом к лицу с Лидией, он растерял все слова и ограничился коротким: «Мои поздравления!» Зато у Боддингтона, подошедшего под руку с Гвендолин Петере, было что сказать по поводу турнира.

– Стрельба в неподвижную мишень! Много ли нужно умения, чтобы в нее попасть? Когда-то лук помогал людям добывать себе пищу, тогда и жили подлинные лучники. Вот бы они посмеялись над тем, как их потомки состязаются в стрельбе по раскрашенным кругам! Да еще и выбирают чемпиона!

Поначалу Сэм слушал его вполуха. В Боддингтоне говорила досада отвергнутого поклонника.

– По-моему, мужчины не должны опускаться до подобного спорта, – продолжал тот. – Пора оставить его женщинам. Не поймите меня превратно, я уважаю

Лидию, но уж слишком она носится со своими успехами. Что-то я не припомню, чтобы она хоть раз поразила движущуюся цель… или хотя бы сделала такую попытку. Мисс Петере, видели бы вы нас на гусиной охоте! Это совсем не то, что пускать стрелы в солому.