Блейз Уиндхем - Бертрис Смолл

— Да, — кивнул он, — вряд лиэтой девчонке будет приятно узнать, что часть ее приданого — две лошади. И еслидаже ей предстоит услышать об этом, то я возьму сей труд на себя. — Онвновь рассмеялся. — Кстати, где она? Я не прочь выпить за ее здоровье.

Леди Розмари вздохнула.

— Если я не ошиблась, Дилайт убежала всад, милорд, — через парадную дверь и направо.

— Благодарю вас, мадам, — ирландецгалантно поклонился ей и вышел из комнаты.

Когда он ушел, Розмари повернулась к мужу.

— Роб, разумно ли мы поступили? Мне бы нехотелось, чтобы Дилайт была несчастна.

— По-моему, — ответил еесупруг, — Дилайт повезло гораздо больше, чем она думает. Лорд О'Брайан —ровесник Тони, и хотя я с удивлением узнал, что его сын погиб, я уверен, чтоДилайт нужен муж старше ее самой. Мальчишка ей вскоре наскучит. По-моему, таковбыл замысел Божий. Она выйдет замуж, будет жить в Ирландии — подальше от мест,где испытала разочарование. Хотя внешне Дилайт оправилась, по-моему, ей будетбольно вновь видеть сестру и Энтони. Кстати, если бы она сравнивала молодогомужа с Энтони, мальчишка не выдержал бы такого сравнения. А лорд О'Брайан —такой же зрелый мужчина, как Тони. Надеюсь, с ним у Дилайт появится столькохлопот, что она и не вспомнит о своем разбитом сердце.

— Ты уже решил насчет свадебнойцеремонии?

— Через несколько дней состоитсяофициальная церемония обручения — ирландцы с уважением относятся к подобнымобрядам. Свадьба будет в конце лета, прежде чем осенние шторма помешаютпреодолеть морской путь между Англией и Ирландией. После помолвки лорд О'Брайанвернется на родину, а в августе вновь будет у нас.

— Я только молю Бога, чтобы Дилайт былаСчастлива, Роб, — тревожно произнесла леди Морган.

— Ей придется самой строить собственноесчастье, дорогая, — возразил ее муж, — но лорд О'Брайан очарован ею.Как только она прекратит сопротивляться, она будет если не счастлива, то вполнедовольна своей судьбой.

А в этот момент Дилайт не чувствовала себя нисчастливой, ни довольной. Заметив приближающегося лорда О'Брайана, онапопыталась спрятаться от него среди деревьев. Он не звал ее и не искал, а шелпрямо к ней. Внезапно Дилайт потеряла его из виду и была вынуждена покинутьсвое укромное место за большим деревом — лорд О'Брайан словно сквозь землюпровалился. Вдруг пара сильных рук обхватила ее, развернула, и Дилайтвскрикнула, но этот крик оборвал поцелуй.

Ее еще никогда не целовали, и она ожидаласовсем иного. Его властные манеры ошеломили Дилайт. С другой стороны, поцелуйне был ей противен. Его твердые губы прижались к нежным губам Дилайт, обжигаяих и заставляя сердце Дилайт забиться так, как никогда прежде. Ее вдругохватило пламя, и, не в силах справиться с собой, она обняла его и поцеловала вответ.

Наконец, когда оба уже не могли дышать, лордО'Брайан отстранился, но не выпустил ее из рук.

— Клянусь всеми святыми, детка, ты мне подходишь, —заметил он. — Я прибыл сюда, ожидая увидеть смирную и послушную бледнуюанглийскую розу. Я даже подумывал сказать твоему отцу, что, поскольку Десмондмертв, нашим семьям следует отказаться от родства, но внутренний голос помешалмне сделать это, и я прислушался к нему, как прислушивался всегда. И что же яобнаружил, детка? Горячую, своенравную плутовку с невероятным именем, которая,судя по одному взгляду, способна принести мне. сильных сыновей-кельтов. Непрошло и минуты, как я понял, что хочу тебя!

Во время этого страстного монолога лордО'Брайан разжал руки, и Дилайт оттолкнула его, влепив пощечину, от которойзашатался бы менее сильный мужчина.

— Это еще за что? — удивилсяирландец.

— Вы посмели поцеловать меня!

— А ты ответила на поцелуй.

— Не правда! — вскричала Дилайт.

— Нет, правда, детка. — Онусмехнулся. — Ты целовала меня со страстью, которую вряд ли понимаешь всвоей невинности, и ручаюсь, при этом кровь закипела у тебя в жилах. —Рассмеявшись при виде ее стыдливого румянца, он продолжал:

— Да, я поцеловал тебя, детка, и намеренцеловать впредь, а со временем предпринять и кое-что другое — так, чтобы тыослабела от наслаждения и стала умолять меня о большем, как я готов умолятьсейчас тебя. Я хочу целовать твое прелестное тело, ласкать эти пышные груди.Хочу учить тебя, как прикасаться к мужчине и доставлять емуудовольствие. — У него задрожали руки, и он вновь привлек к себе Дилайт.Она попыталась вырваться, но руки О'Брайана сжимали ее до тех пор, пока Дилайтне поняла, что пора прекратить бесполезное сопротивление. — Я хочу, чтобыты вся стала моей, Дилайт Морган, и подарила мне сыновей и дочерей. — Егогубы дразняще коснулись ее рта. — Я хочу любить тебя — так, как и тыхочешь любить меня.

— Но я не желаю вас любить! —запротестовала Дилайт. — Я даже не знакома с вами, милорд!

— Я — Кормак, детка! Кормак — это моеимя. Вот мы и познакомились. Мы уже достаточно знаем друг друга. Я — тот самыйнезнакомец, который преследовал тебя в снах с тех пор, как ты подросла. Это язаставлял тебя просыпаться по ночам с болью, суть которой ты поняла толькосейчас. Я твой, детка, а ты принадлежишь О'Брайану, Так было суждено еще давно,и так будет!

Она не могла пошевельнуться. Ее околдовал этотчудный голос, говоривший возмутительные вещи, а эти зеленые глаза мерцали так,словно затягивали ее в свою глубину. Дилайт не понимала, что с ней происходит.

Еще месяц назад она считала, что влюблена вЭнтони Уиндхема. Она любила его с тех пор, как впервые увидела втринадцатилетнем возрасте. И она только недавно начала смиряться с мыслью, чтоТони принадлежит Блейз и никогда не достанется ей самой. И вдруг этотнеобузданный мужчина ворвался в ее жизнь, говоря невероятные вещи, а его словатрогали ее так, как никогда прежде не удавалось чужим словам. Как это он могузнать о незнакомце из снов Дилайт, которых она стыдилась даже наедине с собой?

— Я не стану вашей, — прошепталаона.

— Нет, детка, станешь, — увереннопообещал он. — Никто, даже упрямая англичанка, не в состоянии бороться ссудьбой. — Он ослабил объятия. — А теперь беги прочь, детка, ихорошенько обдумай все, что я тебе сказал.